Две сотни лет колонизации вначале Солнечной системы, а затем и отдалённых звезд. Десятки колоний у каждой из новых империй, миллионы колонистов, трудящихся без устали на земные корпорации и правительства — зачастую они срастались воедино. Триллионы и квадриллионы долларов Транспасифики, альбионских стерлингов и гольд-марок Священной империи Ахена текут в метрополии, и этому потоку, кажется, не будет конца. Кажется.
А затем вспышка — и колонии полыхают, и все деловые люди бегут прочь, на комфортную и безопасную Землю, и навстречу им отправляются транспорты, напичканные невиданными в колониях боевыми машинами, линкоры, способные сделать целую систему бесполётной зоной, и страшные осадные крейсера с атомной артиллерией. И начинается партизанская война до полного истощения одной из сторон.
Правда, одной из них уже нечего терять.
Быстрее всего это поняли в Космонации. Только что построенная Аналитическая сеть тогда предложила пойти на сепаратный мир с новообразованной Лигой свободных миров. Сдать несколько колоний на периферии, а остальным предложить автономию различной степени. Каждый мир теперь получал право жить по-своему, распоряжаться и доходами, и законами, и социальными устоями, и культурными предпочтениями. Лишь два правила: не пытайся создать свою армию и не делай откровенных глупостей — а не того за тобой придут десантники Центрального совета.
Рано или поздно почти каждая колония пыталась сделать то или другое. И всякий раз Аналитическая сеть была готова. За последние пять с чем-то веков ни одно восстание в Космонации не продержалось больше недели. После Таймыра-Е Ульф знал, почему. Сеть ворочала чудовищным объемом данных, обновляемых в реальном времени. Она знала о каждом всё — имя, историю, местоположение, пульс, эмоции…
Возможно, даже мысли.
Ульфа передёрнуло, когда он вспомнил холодный голос оператора Сети у себя в голове, говорящий с его сознанием. Да и оператор ли это? Остался ли в Сети, созданной когда-то из соединения интеллектов сотен людей, хотя бы один отдельный разум — или она давно стала единым мозгом, контролирующим сотни миров?
И на что ещё она способна?
И к чему стремится?
Возможно, бабушка Тани что-то подозревала на этот счёт. Но, согласно досье, её не было в живых уже больше двадцати лет. Вирус Локермаха, пандемия, косившая всех, кто не имел привилегированного полиса. Эмигрантка с Тамани-В — не имела.
Можно ли доверять Тане, Ульф всё ещё не знал. Но очень хотелось.
Досье содержало и немало мелочей, важных (как полное отсутствие аугментаций) и неважных (как привычка спать при свете лампы, в чём Ульф уже успел убедиться). Интересно, подумалось Ульфу, сколько народу пришлось опросить и сколько младших агентов отправить на слежку за Таней, чтобы всё это выяснить. Когда-то, на заре работы в Шестом управлении, Ульфу и самому приходилось выполнять такие задания. Постоянное наблюдение порой было интересным, но всегда казалось совершенно бесполезным делом — до тех пор, пока не приходилось воспользоваться какой-нибудь случайно подсмотренной мелочью. Никогда не знаешь, что подтолкнет тебя к решению загадки — и какой именно загадки.
Составитель досье, к примеру, отмечал несколько нетипичную любовь Тани к планете Ахла, куда она ездила в отпуск четырежды за последние семь лет. Ахла, конечно, неспроста пользовалась бешеной популярностью. Прекрасный курорт — это подтвердил и…
Мысли Ульфа оборвал протяжный скрип двери. Его время ещё не закончилось, но чьё-то — видимо, да. Ульф понял это, когда дверь комнаты стало мучительно медленно отворяться. Бармен в замедленной съемке переступил порог, бросил взгляд на лицо Ульфа с полузакрытыми глазами. И на несколько секунд — в восприятии Ульфа — замер.
Потом его рука потянулась за полу куртки.
Ульф рванул — насколько мог — руку к карману пальто. Конечность плохо слушалась его, и когда его ладонь ныряла в карман, бармен с перекошенным от неясного чувства лицом уже доставал гнутую трубку ионного парализатора.
Ионные парализаторы Ульф любил ещё меньше, чем темпотранс. В бою один ЭМИ-разряд, прошедший хотя бы частично через наружное поле щита, выводил это ненадёжное оружие из строя. То ли дело — игольники. Чистая механика, никогда не дающая сбоев. Даже дозатор паралитика — механический, по крайней мере, в классических профессиональных моделях вроде триста сорокового «Кельса».
А ещё он может стрелять сквозь ткань.
Ульф несколько раз нажал на спуск. Даже в полуобморочном состоянии он сумел прицелиться достаточно точно, чтобы первый пучок игл угодил бармену в кисть. Его пальцы мгновенно онемели, выпустив парализатор. Следующие выстрелы прошили ткань его одежды в нескольких местах. Хозяин темпобара зашатался и начал медленно падать на лежавшего рядом клиента.
