Я был всего лишь гостем, но чувствовал себя заключенным в камере смертников. Вместо обещанных знаний и полезных навыков по будущей специальности мне дали другое: показали, как в ограниченном пространстве с течением времени люди превращаются в тени. Тонкие, едва заметные. Забытые.
Мне больно было смотреть на то, как мужчины спиваются, находя в алкоголе единственную отдушину долгими зимними вечерами. Как женщины, отправившие своих мужей в многомесячные походы, начинают жить надеждой, пока в какой-то момент она не догорает и не гаснет, после чего закрытые на тысячу замков двери открываются настежь, превращая приличных в легкодоступных. Как дети, лишенные родительской любви и тепла, черствеют, становясь похожими на безжизненные камни, те самые, что годами обдуваются ледяными ветрами с моря.
Шли дни. И вот я уже сидел за тем самым столом, крутил в руках пустую стопку, дурно пахнущую тёплой водкой, и упирался взглядом во входную дверь. Я ждал… Не кого-то конкретно, а вообще любого незнакомца, лишь бы он был издалека. Я верил, что рано или поздно мне скажут, что занавес пал.
И тогда чьи-нибудь руки сгребли бы меня в охапку и увезли бы из этого гиблого места. Но никто не приезжал. Может быть, желающие и были, только их не пускали через бесконечные блокпосты туда, где под грифом «Секретно» живут самые обычные люди.
Оставалось только пить долгими вечерами и ждать, что все изменится. Даже не обязательно к лучшему…
Посмотри на себя. На кого ты стала похожа? Рваные джинсы, стоптанные кеды, толстовка на пару размеров больше, волосы собраны в хвост. После работы сразу бежишь домой, чтобы, набрав в большую тарелку еды, устроиться уютно под одеялом и провести вечер за просмотром очередного сериала. В выходные спишь до обеда, раскинувшись звездой на кровати, ходишь по квартире в старой пижаме, бормоча что-то себе под нос. К телефону подходишь нечасто, не звонишь, игнорируешь любые контакты, обещая себе ответить чуть позже.
Ты изменилась. Остались лишь воспоминания. А помнишь… Как мы бежали танцевать до утра? Высокие шпильки, чтоб на всех свысока, короткие платья по стройной фигуре, модная прическа и яркий макияж. Как много смеялись, без умолку болтали, пили текилу. К нам подходили мужчины, выстраивались в очередь, а ты так смотрела… На них. На мир вокруг. Казалось, что тебе никто и не нужен.
И тут ты пропала. Неожиданно. Вдруг. Словно тебя украли и увезли в другую страну. Я так ждала, что позвонят и попросят денег. Даже сама немного нашла, покопалась в карманах, разбила копилку, заняла у соседей. Но дело было в другом. Просто ты стала счастливой.
Все изменилось. Ты превратилась в ребенка, который впервые открыл глаза. Увидела ослепительно яркое солнце, почувствовала нежное прикосновение ветра на щеках, вдохнула аромат свежесорванных полевых цветов. И что-то внутри защекотало. И захотелось убежать. Подальше от безудержных вечеринок, вкусных коктейлей, очередей знакомых незнакомцев. Туда, где был только он. Чтобы вечером под одеялом, держа его руку в своей, смотреть сериалы, а в выходные вставать от запаха вкусных блинов, от поцелуев, шепота в ухо. До мурашек. Чтобы забросить красивые туфли и забыть про нарядные платья, променяв все на уют и тепло.
Посмотри на себя.
Ты стала другой.
Особенной.
Но лишь для него.
Она спряталась в тени парадной, кутаясь в теплый свитер, заворачиваясь в ледяную пустоту. От посторонних. От его безразличия во взгляде. А он курил, молча пуская облака серого дыма в воздух. Чуть в стороне, в нескольких сантиметрах от прощального шепота. Скрипели несмазанные петли входной двери, гулким эхом стучали по стенам шаги посторонних, заглушая всё нарастающий треск одиночества.
Они торопились. Бежали, взявшись за руки. Смеялись, когда не успевали перейти улицу на зеленый сигнал светофора. Он смотрел на нее влюбленным взглядом, а она, смущаясь, пряталась в огромном вороте своего свитера. Обнявшись, ждали, когда подойдет очередь в кассу за билетами в метро. Давно это было? Несколькими часами ранее…
– Дурацкая ссора, – признал он, наконец, сделав шаг в ее сторону.
– Сама виновата, – вытирая глаза рукавом, прошептала она и уткнулась лбом в его плечо. Так и стояли, вслушиваясь в стук сердец друг друга, наполняя тишину вокруг искрящимся счастьем.
Он предложил подняться. Она согласилась.
Спираль лестничных пролетов. Бесконечные ступени, от залитых солнцем до погруженных в непроглядный мрак. Воздух, пропитанный запахом моря, запертого в тесном подъезде. Он уверенно вел ее за собой все выше и выше, этаж за этажом, пока не остановился перед небольшой дверцей на чердак.
Город тонул в красках уходящего солнца. Плавился в алом зареве. Она стояла на самом краю крыши и заворожённо смотрела на изогнутые спины мостов, черные ленты каналов, миниатюрные автомобили, заполонившие все дороги вокруг. Петропавловская крепость умещалась теперь на ладони. Он бесшумно открыл спрятанную бутылку шампанского, наполнил шипящим содержимым два бокала и так же беззвучно подошел к ней. Нежно обнял, передавая один из фужеров, и прошептал на ухо:
