– Ты станешь моей женой?
Мы не верим в случайности, потому что так не бывает. Нам хочется думать, что где-то в какой-то промежуток времени (быть может, даже не в нашем мире) все за нас решили, и мы теперь играем отведенные роли. Словно какие-то куклы, к рукам и ногам которых пришиты веревочки, ха! Все, что случается, запланировано. Что-то для опыта, чтобы потом сказать спасибо невидимому сценаристу за шрамы и разбитый нос. А бывает, происходят катастрофы, привычная жизнь рушится на глазах. Но мы тешим себя тем, что это к лучшему. И на краешке сознания греемся от мысли, что так и должно было случиться. Мы ждем, когда наступит счастье. Упорно ждем, посвящаем всех себя в этот увлекательный процесс, пока жизнь проходит мимо, словно пейзаж за окном мчащегося с бешеной скоростью поезда. И ничего не делаем. А что если изменить привычный распорядок дня: встать с левой вместо правой ноги, выпить чаю, а не кофе, выбрать музей и интересный фильм и забыть о работе? Или это тоже было спланировано? Как и то, что, робея и умирая от страха, один молодой человек подходит к понравившейся девушке и дрожащим голосом приглашает ее на свидание? А она, все еще витающая в своих мыслях, соглашается не задумываясь?
Но что, если Судьбу все же можно обмануть? Оставит ли она в покое хитрецов или же бросится в погоню? Как это узнать?
Говорят, случайностей не бывает, и я склонен этому верить.
Она любила бродить по городу, слушая громкую музыку в наушниках. Подпевала, едва шевеля губами, кружилась, если того требовала мелодия. А мимо проходили удивленные прохожие, смотрели вслед и молча завидовали такой непосредственности в угрюмом и неприветливом городе при любой погоде. Ее не смущал дождь, превращавший тротуары в бескрайние озера. Любовалась медленно кружащими в воздухе хлопьями снега, приятно щекочущими кончик носа. Сходила с ума от яркого солнца, обжигающего своим вниманием.
В ее сумочке всегда лежала книга. Что-нибудь из современной прозы. Не всегда мудрой, иногда чрезмерно легкой, чтобы пробежаться глазами и забыть, оставив в мыслях приятное послевкусие. Она громко смеялась, уткнувшись лицом в белоснежные страницы, плакала навзрыд, вытирая потекшую тушь бумажными платочками, или была предельно сосредоточена и внимательна, жадно въедаясь в каждое слово. Верила автору, подчинялась его перу.
Заглядывая вечерами в свое любимое кафе, всегда выбирала столик в углу. Молодой официант украдкой подмигивал, убирая табличку «Занято», а она широко улыбалась, превращаясь в пушистый комочек счастья. Спрятавшись от целого мира, украдкой наблюдала за посетителями, гадая над их судьбами, рисуя образы выдуманных жизней. Иногда к ней подходили, пытались присесть. Она смущалась, что-то говорила в ответ и начинала быстро собираться, на ходу придумывая всевозможные предлоги для этого.
Возвращалась поздно вечером домой, усевшись на заднее сиденье автобуса, в тишине, чуть ссутулившись, закрыв глаза. А рядом кто-то шутил, и ему отвечали улыбкой. Обнимались, шепча на ухо друг другу сладости. Просто были вместе.
Она любила свою жизнь всю до кончиков пальцев. Долгие прогулки, забавные книги, горячий кофе с пряными нотками, имбирное печенье, плеер со спутанными наушниками и горы исписанных планами на будущее салфеток. Но это абсолютно не означало, что так должно быть всегда. Просто ей нужен тот, кто, придя однажды, взглянув ей сразу в глаза, взяв нежно за руку, решит остаться. Навсегда.
Я на крыше. Подо мной восемнадцать этажей. Город расползся на десятки километров вокруг. Сижу на самом краю, ногами болтаю и кидаю мелкие камушки, словно в колодец, ожидая всплеска. Не услышу. Слишком глубокая яма, в которой томятся миллионы душ. Добровольные узники, заточившие себя в темнице, умоляющие о боли, еще и еще. Сколько там, внизу, одиноких, которые принесли себя в жертву обстоятельствам? Сколько тех, кто отказался от счастья из-за своей слабости? Тысячи ищущих лучшего, сотни вообще не понимающих, что им надо. Она не такая, или я думала, все будет иначе. Нет денег, зато есть любовь. Есть власть, но обделены нежностью. Бьет – мудак, изменяет – сука. Завтрак в постель – тряпка, живет на зарплату – неудачник. Понятия хорошего и плохого стали настолько субъективными, что, искупавшись в золоте заботы, со временем начинаешь смахивать ее с тела, словно грязь.
Мы не знаем, что нам нужно. А когда все же придумываем критерии, оказывается, что человек, который рядом, не соответствует им. И первая мысль – бежать. Ведь люди не меняются. Слова – зев пустоты, а поступки… Ведь не всегда представляется шанс. И, тем не менее, оправдания – бессмысленный треп. Контрольный выстрел в голову, чтоб не мучился, при условии наличия благородства. А так, придорожная канава – лучшее из мест, чтобы гнить.
