Мне снился сон. О дожде, который наблюдал за мной, припав к холодному стеклу окна сотнями человеческих лиц.
Я хотел очнуться, сбросить с себя оковы страха, поскорее избавиться от ненавистных пут, но, укутавшись во мрак, забыл о своих желаниях. Пустота разлилась по телу приятным спокойствием. Тишина оглушила, выбив из головы последние воспоминания. Следом ушло сознание, громко хлопнув входной дверью.
«В краю далеком, где пляшут черти, наверное, хорошо», – первая мысль, отозвавшаяся на невыносимый звук мелодии мобильного телефона, прорывающийся сквозь плотно закрытую дверь кладовки. Я на полу, в махровом халате, под ним мокрая от пота футболка. В руке карандаш, в голове каша. Осторожные воспоминания вместе со мной выглянули наружу через чуть приоткрытую дверь. Хотя это и был сон, разум решил перестраховаться. В гостиную через окно робко заглянуло утреннее солнце, мы встретились взглядами, слегка кивнули друг другу, заговорщически прищурившись, и продолжили поиски возможного неприятеля. Всё спокойно, вокруг никого. Я облегченно вздохнул.
Утренний ритуал нельзя ничем испортить. И это, заметьте, не утверждение, а предупреждение. Для всех! Покусившемуся на каждодневный порядок обязательных для выполнения действий – смерть, жестокая и мучительная. Пока закипает вода в чайнике, горячий душ. Затем легкий завтрак: свежие овощи, тост с маслом и тонким ломтиком сыра. Крепкий чай, ароматный чтоб, и непременно с сахаром. Для мозга. Но не в этот раз…
Нож выпал из руки, когда мой взгляд коснулся раскрытого блокнота на столе. На белом листе был нарисован мужчина, сидевший на подоконнике. За окном шел дождь, размазывая очертания дома напротив. А на стекле капли… сотни капель, и все с человеческими лицами…
Она не любила лживых улыбок, искусственных слов и напрасных обещаний. Но каждое утро, переступая порог огромного бизнес-центра, надевала одну единственную маску, превращавшую ее в серую офисную мышь.
Она была несчастна. Это состояние выдавали опущенные кончики губ и потухший взгляд. Движения механические, выверенные, отточенные каждодневной рутиной. Даже за утренним кофе среди себе подобных она практически всегда молчала, лишь изредка и едва заметно чуть опускала плечи, заглушая в груди немой стон. Девушку не то чтобы жалели, просто каждый, достигший определенного возраста, считал своим долгом рассказать о жизни. Непременно её и обязательно будущей.
«Вокруг одни козлы, вы знали?» Она, конечно же, догадывалась, но подробности узнала только от секретаря, муж которой уехал на дачу разводить кур под видом психического расстройства. У главного бухгалтера всё до безобразия банально: ее мужчина увлекся молоденькой студенткой и ушел из дома. Старший экономист жаловалась на вечный запах пива в доме и некогда родное тело, обленившееся и расплывшееся жиром по контуру огромного кресла. Были и другие истории, разные, непохожие друг на друга, но заканчивающиеся одной фразой: «И тебя наша участь стороной не обойдет».
Ровно в шесть вечера она бежала прочь. Под звук невидимых курантов срывала оковы, пленившие мечты безумными рассказами, выбрасывала ненавистную маску, чтобы ворваться в объятия того, кто ждал каждый день за углом.
Ведь она была самой счастливой! Сияла ослепительной лампочкой, пахла ранней весной и тихо мурлыкала от нежных прикосновений. Но только с ним. Вдали от целого мира. В своей идеальной вселенной. И чтобы сохранить свое счастье, приходилось идти на крайние меры. Быть жалкой.
Мы бережем всё, что нам дорого. Прячем за высокими стенами выдуманных историй, надеваем отвратительные маски, играем ненавистные роли, терпим глупые упреки и пропускаем разрушительные советы. Прислушиваемся, оглядываемся, боимся. Но живем ли?
Недавно дочка поделилась секретом: оказывается, у нее папа очень смелый. Нет, я, конечно, догадывался, что мой лунатизм не может долго оставаться незамеченным и какой-то проныра-журналюга все-таки запечатлел операцию по спасению продуктов из заточения в холодильнике, о чем немедленно поделился в статье местной газеты на первой полосе. Но вот никак не ожидал, что история о моем нечеловеческом мужестве станет известна целому классу школьников.
