Больше они ни о чем таком не говорили, стараясь прожить каждую минуту отведенного самим себе времени и позволяя себе только прогулки, купания и обычную домашнюю суету. Все вокруг было будто создано для того чтобы забыть о проблемах и предаться отдыху. Но даже в этой прекрасной иллюзии они не могли скрыться от течения времени. Пусть внешний ход событий и остановился, но их собственные ощущения и переживания упорно развивались. И к утру отчаянное решение созрело в их душах: будь что будет, но они выяснят все о себе и этом мире!
Они опять уселись в креслах на лужайке, греясь в лучах утреннего солнца. Перед ними стояло еще одно, пустое сиденье. Влад чувствовал, как напряжена Ксюша, да и сам заметно нервничал. Но отступать было некуда, ведь жить с этим грузом неизвестности было еще тяжелей.
— Приготовься, на секунду тебе может стать плохо. Мы на мгновение окажемся в общем потоке времени, чтобы впустить Судью, — пояснила Ксюша.
Влад кивнул и молча вцепился в подлокотники. Но ничего страшного не произошло: мир только «крутануло» перед глазами, и все стало на место. Пограничник с любопытством смотрел на небольшого человека, шагающего к ним с опушки леса. Что-то в нем было знакомым: то ли рука, засунутая в карман жилетки, то ли кепка, то ли подпрыгивающая походка. Но когда гость приблизился к ним, Влад округлившимися глазами оглянулся в немом вопросе на хихикающую Ксюшу. Сообразив по ее хитрому взгляду, что хозяйка иллюзии приложила к этому свою ласковую ручку, пограничник, не скрывая улыбки, приветственно махнул гостю.
— С добгым утром, товагищи! — стянул с головы кепку гость и, вытерев ей сверкающую лысину, заметил. — Какие у нас пгоблемы текущего момента? Можно начинать доклад — кворум пленума в полном составе.
— Ладно. Хватит тебе, — вовсю смеялась Ксюша, а Влад продолжал дивиться шустрости ожившего вождя пролетариата, агрессивно тычущего острой бородкой вперед.
— А зачем меня шутом рядить? — наконец вышел из роли гость и позволил себе рассмеяться.
— Но ты же сам не хочешь принимать никакого определенного облика, вот я и придумала, чтобы повеселиться.
— Хорошо, еще Фредди Крюгера не вспомнила! — кивнул Влад, оценивая происходящий спектакль. — Значит, Вы и есть тот незнакомец, что первым встретил меня после смерти?
— Почему после смерти? — не согласился гость. — Твое тело требует тебя, залежавшись на больничной койке. Но ты прав — это снова я. И кстати, давай на «ты».
— Хорошо, — решил перейти прямо к делу пограничник. — Тогда, я надеюсь, ты сможешь объяснить некоторые неясности, которые возникли у нас.
— Для этого я здесь, — кивнул разом посерьезневший вождь мирового пролетариата. — Что вас интересует?
— У меня два вопроса: для чего была затеяна вся эта возня вокруг меня и насколько Ксения может вернуть себе память о своем прежнем воплощении… или сущности… то есть той, кем была она до инкарнации, — с трудом сформулировал свою мысль Влад.
— Понятно… — произнес Судья и с задумчивым видом очень по-человечески плюхнулся на свободный стул. — А узнать о том, кто я, вам не хочется?
— Ну это необязательно, если только представишься, как воспитанный человек.
— Это Судье трудно сделать, — улыбнулась Ксюша. — Ведь он не человек. И у меня еще один дополнительный вопрос: откуда взялась в моей иллюзии парящая в воздухе глыба?
Маленький человек с нескрываемым удивлением взглянул на девушку и, качнув головой, произнес:
— Это моя вина. Значит, я вместе с минимальными необходимыми знаниями об астрале зацепил какие-то воспоминания о прошлой жизни. Сразу признаюсь: мы с Ксенией одного поля ягоды — порождения одного реала, только я, в отличие от нее, никогда не жил в реале Земли. Чтобы понять, что произошло, я должен рассказать небольшую историю…
Когда-то, совсем в другом реале, другой Вселенной, построенной на других основополагающих иллюзиях, родилась совсем не человеческая девочка. Она была красива и умна по тамошним меркам и прожила прекрасную жизнь, заслужив уважение окружающих. Да, те живые существа тоже двуполы — ведь в единстве противоположностей, или как еще у вас говорят: Инь и Ян, заложено все разнообразие и развитие иллюзий — общий закон диалектики верен, как для реала, так и для астрала. Надо сказать, что в понимании мира то общество к тому времени было более продвинуто, чем на Земле. Но дело даже не в этом, а в том, что после смерти эта женщина хорошо чувствовала свое предназначение.
Ведь и вы на Земле часто ощущаете свое предназначение, и тогда ваши помыслы и способности совпадают, порождая гения. Такие случаи и есть наиболее удачное пробуждение создателя реала. Ведь все развитие от небесных тел до живой природы исподволь подчинено одной цели: возродиться в великом многообразии, приобретя колоссальный опыт реальных впечатлений. Это самый великий и прекрасный из парадоксов иллюзий второго порядка: рождает ее основу одна сущность, а возрождается из нее сонм, и все они в своем многообразии — это один и тот же создатель, плоть от плоти породившая их Вселенная.
