Мы шагали бок о бок по улице, зимнее солнце целовало наши лица. Иногда наши руки соприкасались, что было чудесно.
– Думаю, нам очень хорошо вместе. Наверняка окружающие считают нас симпатичной парой. – Эта мысль не покидала меня целую ночь.
Сантино кинул на меня усталый взгляд.
– Они ошибаются.
Вероятно, его отдых завершился. Он вновь вернулся в режим телохранителя.
Я указала на маленькое кафе на углу. Я заранее прочитала статьи с рекомендациями известных блогеров о местах для завтрака в Париже и быстро поняла, что мы у цели.
Когда мы вошли, официант коротко кивнул нам и поприветствовал по-французски, а затем спросил, есть ли у нас бронь. Его слова были адресованы Сантино, который тупо смотрел на парня… и помалкивал.
Я ответила. Не хватало еще, чтобы Сантино успел попросить его использовать английский, тем самым лишив нас шанса позавтракать здесь. Лицо официанта просветлело, когда я бегло заговорила с ним по-французски, и, похоже, именно поэтому нам улыбнулась удача.
Кто-то отменил бронирование, и нас посадили за круглый столик возле окна с видом на оживленную улочку.
Я устроилась на стуле. Сантино, обладая более крупным телосложением, утыкался коленями в нижнюю часть стола.
– Эти места созданы для детей?
– Не все настолько высокие, как ты. Если ты не будешь сидеть как типичный мужик, то сумеешь уместиться.
Сантино бросил на меня раздраженный взгляд и перевернул меню, возможно, ища английскую версию, которой там не имелось. Он вздохнул.
Сантино пытался придраться ко всему, поскольку ему все же не хотелось находиться в Париже. Если бы ему нравилось в столице Франции, он бы радовался любым культурным различиям.
– Тебе стоит подумать об изучении французского языка. Он расширяет кругозор, что, по моему мнению, только хорошо.
– Не хочу, – глухо рявкнул Сантино. – И, кстати, у меня нет свободного времени.
– Французы не любят изъясняться по-английски. Они покажут себя с лучшей стороны, если ты хотя бы попытаешься говорить на их родном языке.
К нам подошла официантка и слабо улыбнулась. Я заказала американо и омлет и собиралась спросить Сантино, чего он хочет, когда девушка повернулась к нему, не обращая на меня внимания. Он откинулся на спинку стула, демонстрируя мускулистую грудь.
Затем одарил официантку улыбкой, которая наводила на мысль, что Сантино не терпится поделиться с девчонкой своими грязными секретами.
Вся эта сцена немедленно вызвала у меня желание пырнуть кого-нибудь вилкой, например, глупо кивающую официантку.
– Вы американец?
– Итальянского происхождения, – ответил Сантино, осклабившись, и я почувствовала, как во мне закипает гнев. – Что вы можете порекомендовать из меню?
Девчонка слишком долго охала и ахала, прежде чем прочитала Сантино все позиции, несмотря на то что другие клиенты ждали, чтобы их обслужила именно она. А потом и глазом не моргнув приступила к принятию заказа Сантино, продолжая общаться с ним на английском языке.
Меня же девушка игнорировала.
– Ты заказал половину меню. Ты пригласил кого-то, о ком я не знаю?
– Я умираю с голоду.
– То, что официантка пыталась таким образом подкатить к тебе, вовсе не означает, что тебе не следует выучить хотя бы базовые французские слова. Неуважительно не разбираться в азах языка той страны, в которой ты живешь.
– Не я выбирал жить во Франции, правда?
– Это не меняет того факта, что ты сейчас в Париже.
– Я хорошо отношусь к местным жителям, что может подтвердить официантка, зато ты бросала на нее гневные взгляды.
Я сжала губы, чтобы не огрызнуться или не выругаться. Мне нужно выпить кофе, прежде чем я смогу вступить в словесную перепалку с Сантино.
Официантка вскоре вернулась с нашими напитками и частью заказа Сантино, но не с моим омлетом.
Я сделала большой глоток кофе и оглянулась на кухню, надеясь, что скоро принесут еду. Живот уже сердито урчал. Я всегда бывала голодна, если накануне перебирала со спиртным: вот одна из веских причин, почему я пыталась ограничить потребление алкоголя.
Сантино протянул мне корзину с круассанами: обычными и с шоколадом.
– Возьми. Они очень вкусные. – И он откусил кусок классического круассана, обмакнув его в малиновое варенье.
– Мне нужно думать о фигуре.
Парижанки были стройными и уделяли много внимания своему телу, а я не сомневалась, что с девушками, изучавшими дизайн одежды, дела обстоят еще круче.
Сантино закатил глаза.
– У тебя отличная фигура. Съешь круассан.
Теперь я закатила глаза.
– Уверена, омлет скоро будет готов.
Сантино оторвал кусок от своего круассана и ткнул им прямо мне в лицо.
– Давай, побудь пай-девочкой хотя бы сейчас.
Неужели он действительно только что сказал: «Побудь пай-девочкой»?
Я одновременно была раздражена и взволнована. Вместо резкого ответа я наклонилась и схватила кусок, коснувшись губами пальцев Сантино.
Его глаза встретились с моими. Вероятно, он был удивлен моими действиями так же, как и я. Маслянистый вкус круассана наполнил рот. Я откинулась на спинку стула, слизывая с губ крошки.
Сантино не сводил с меня глаз.
