От Анны захватывало дух. Мое воображение, даже самые смелые мечты не воздали ей должного. Мурашки покрыли все ее тело. Соски у нее были твердые и пыльно-розовые, грудь идеально круглая. Капли воды стекали по животу, застревая в прекрасном пупке, за исключением нескольких капелек, которые скользили ниже, к подстриженному треугольнику темных волос.
Я заставил себя поднять взгляд, только чтобы встретить застенчивую улыбку Анны.
– Нравится то, что ты видишь?
Нравится? Я чертовски загипнотизирован.
– Почему ты кричала?
– Вода внезапно стала ледяной.
Я прищурился, шагнув вперед. Схватил полотенце и протянул его Анне.
Ей все же надо прикрыться, поскольку мне необходимо сосредоточиться на чем-то, кроме ее плоти.
– Держи.
Она взяла полотенце, выгнув бровь, но продолжила держать его в руке, вместо того чтобы обернуть вокруг туловища.
Стиснув зубы, я заглянул в душевую кабину и повертел краны.
– Вода теплая.
Анна потрогала струю пальцами. Я старался не обращать внимания на то, насколько близко находилось ее обнаженное тело к моему, как хорошо она пахла и как сильно мне хотелось протянуть руку и притянуть ее к себе.
Ее губы образовали букву О. Анна была довольна и вновь смущенно улыбнулась.
– Клянусь, она была холодной.
– Я велел тебе прекратить глупые игры.
– Я не играю ни в какие игры, Сантино. Ты бесишься из принципа, потому что не хочешь здесь находиться.
Чертовски верно. Я попятился, нуждаясь в большем расстоянии между ее дразнящим обнаженным телом и мной.
Ситуация выходила из-под контроля. Я практически чувствовал это. Ненавидел тот факт, что Анна имела власть надо мной, но не мог ничего поделать. Да и не хотел, если честно. Но…
– Ты когда-нибудь задумывалась о том, что я не намерен оставлять позади всю свою жизнь, семью и друзей? Ради тебя?
Сантино выглядел разъяренным. Я сглотнула. Я и правда его не спрашивала.
Сантино, который был подобен тени, стал моей реальностью.
Я с трудом могла вспомнить время, когда он не являлся моим телохранителем… и не собиралась размышлять о будущем, когда он перестанет им быть.
– Ты прав, – тихо сказала я. – И если тебя тяготит пребывание в Париже и защита дочери дона, тогда я попрошу папу дать мне другого телохранителя.
Сантино пренебрежительно отмахнулся:
– Мне не по нутру терпеть долгий полет. Не говоря уже о том, что ни один секьюрити не выдержит перепады твоего настроения.
Мои глаза округлились.
– Ох, извини, что тебе приходится терпеть… перепады моего настроения. Сомневаюсь, что кто-то справился бы с ними хуже, чем ты.
– Я лишь делаю свою работу. Я – единственный человек, который не пытается с тобой заговорить, чтобы завоевать расположение Данте.
– Жаль, – пробормотала я. Он оказался одним из немногих людей, с которыми я была бы не прочь поболтать.
Сантино снова покачал головой:
– Прими душ и ложись спать. И если ты еще раз закричишь, я не прибегу. – Он повернулся, демонстрируя сильную спину и идеальную задницу в низко посаженных спортивных штанах. Сантино захлопнул дверь с большей силой, чем необходимо.
С легкой улыбкой я вернулась в душевую кабину. Я не солгала, когда сказала, что вода была холодной, но теперь она стала приятно теплой.
Я откинулась на плитку и закрыла глаза, чтобы воспроизвести выражение благоговения, которое появилось на лице Сантино, когда он увидел меня обнаженной. Все внутри сжалось при мысли о том, как близко он стоял и как хорошо от него пахло. А его яростное выражение лица?
Я скользнула своим пальцем между ног и нащупала свой и без того пульсирующий клитор. Один сердитый взгляд Сантино возбудил меня сильнее, чем поцелуй Мориса или Клиффорда. Я медленно гладила себя, жалея, что еще не нашла времени распаковать игрушки. Но даже без оных мне не потребовалось много времени, чтобы достичь оргазма.
Что только заставило меня вожделеть большего.
Когда я вышла из ванной комнаты, Сантино сидел на диване и смотрел новости, уставившись в маленький телевизор. Мужчина уже надел футболку. На мне была моя любимая шелковая сорочка рубинового цвета и шорты в тон.
Сантино мельком взглянул в мою сторону, прежде чем снова сосредоточился на экране.
Я скользнула к Сантино и присела на подлокотник дивана.
– Что тебе надо?
Я вглядывалась в его лицо: твердая линия челюсти, настороженный блеск в глазах.
– Ни за что бы не подумала, что ты – трус.
Он напрягся.
– Я не трус, малышка[11].
Мое сердце заколотилось, когда он назвал меня мило по-французски. Он не вкладывал в словечко какой-то особый смысл, но мне все равно понравилось слышать это из его уст.
Я пожала плечами:
– Ты меня боишься.
Сантино снисходительно улыбнулся.
– Да. Боишься, потому что хочешь.
– С каких пор ты стала экспертом в определении желаний мужчины?
Меня бесило, насколько резким он мог быть, как легко мог отмахнуться от меня после увиденного в ванной.
