Но тут с лицом мадам Голганор произошло нечто странное. Его черты застыли. Когда она открыла глаза, ее взгляд оказался неожиданно трезвым и испуганным. Она посмотрела на свой хрустальный шар, затем на меня, а затем снова на свой хрустальный шар. Потом она оживилась, захлопала в ладоши и закричала:
– Жил-был человек с Нантакета![6]
Наконец, ты сказала остальным, что плохо себя чувствуешь, и мы с тобой убрались оттуда к чертовой матери. Вместо того чтобы разойтись по домам (это было еще до того, как мы стали жить вместе, помнишь?), ты отвезла меня в парк развлечений, где мы, наряженные для званого ужина, дважды прокатились на всех аттракционах. Потом ты выиграла для меня плюшевую панду, метко накинув несколько колец на бутылочное горлышко. Затем ты отвезла нас в Манрезу, старый иезуитский монастырь, перестроенный в дом престарелых на реке Северн. Ты вела машину по узкой просеке между деревьями, пока мы не выехали на ровную площадку с видом на реку. На другом берегу реки огни Аннаполиса горели, как натриевые лампы. Я думал, что ты припаркуешься лицом к воде, но ты этого не сделала. Ты крутанула руль и развернула машину так, что река и эти неясные точки света оказались у нас за спиной, а мы оказались лицом к узкой расщелине в лесу, через которую ты только что нас везла.
Ты выключила двигатель и фары.
Я подвинулся к тебе, поцеловал лицо и шею.
– Это была чудесная идея, – пробормотал я, не выпуская изо рта твою нижнюю губу.
– Пересаживайтесь назад, мистер, – сказала ты, уже перелезая через консоль и протискиваясь между двумя передними креслами.
Не медля ни секунды, я полез за тобой, одновременно стаскивая свои брюки. Наконец, я рухнул на заднее сиденье, прямо на тебя. Наши разгоряченные тела сплелись в клубок. На тебе было вечернее платье, застегнутое на молнию на спине. Я пытался расстегнуть его.
– Забей, – выдохнула ты в мое ухо и задрала подол выше бедер.
После мы свернулись калачиком на крошечном заднем сиденье, как пара ленивых котят. Я немного задремал, убаюканный звуком твоего дыхания, и проснулся только тогда, когда ты высвободилась из моих объятий и забралась обратно на водительское сиденье. Я натянул штаны и последовал твоему примеру, измученный, слабый, но довольный, и каплей плюхнулся на пассажирское.
Ты провела рукой по запотевшему ветровому стеклу. На стекле появилась черная дуга.
– Знаешь, у меня есть красный берет, – сказала ты.
– Да, но ты не призрак.
– Кто сказал, что призраки привязаны к конкретному времени? Что, если они могут путешествовать во времени? Что, если, когда ты становишься призраком, это означает, что ты всегда им был, и ты можешь отправиться куда угодно, не стесненный пространством и временем?
– То есть ты восстала из мертвых, чтобы передать мне сообщение на званом ужине, на котором ты сама присутствовала, вполне себе живая? – спросил я.
– Призраки путешествуют во времени, – повторила ты.
– Может, так оно и есть.
– Ты слышал о Кровавой Мэри?
– О коктейле?
– Об игре, дурачок. Неужели ты в детстве в нее не играл?
– Это когда нужно посмотреть в зеркало и трижды произнести ее имя?
– Да, только в моем детстве мы его произносили пять раз.
Но твоя игра была не совсем похожа на Кровавую Мэри. Ты назвала ее как-то по-другому. Кажется, «Призраки в свете фар»? Да, точно. Ты объяснила мне правила, хотя правил как таковых у этой игры не было. Ты сама так сказала:
– Правил никаких нет. Просто доверься своему чутью.
Игра заключалась в том, чтобы сидеть в тишине и смотреть в темноту перед собой. Убедить себя, что там есть призрак. Представить, что призрак стоит прямо за пределами вашего поля зрения, сливаясь с тенями и деревьями, темная фигура в ночи. Мысленно представить себе этого призрака и заставить свои глаза увидеть его. Потом,
– Итак, на счет «один», – сказала ты и включила фары.
Свет залил деревья впереди. Заросший лесом проезд, по которому мы приехали, казалось, раскрылся, словно врата в бездну.
– Видел? – спросила ты.
– Призрака?
– Ты никого не увидел, ведь так?
– Нет.
Мой ответ тебя не расстроил.
– Давай попробуем еще раз.
Наверное, мы около часа сидели там той ночью и то включали, то выключали фары, Эллисон. Наконец, я вскрикнул, топнул ногой и указал во тьму:
– О боже, там призрак, посмотри на него, боже, сейчас он набросится на нас!
Ты рассмеялась и хлопнула меня по руке, но продолжила вглядываться в дымку, клубившуюся в свете фар.
– Что? – спросил я. – Что ты увидела?
– Две фигуры, – сказала ты тихо. – Они держались за руки. Всего мгновение, а потом исчезли.
