– Я благодарен вам за то, что вы согласились со мной встретиться, – сказал я. – Надеюсь, я не отрываю вас от чего-то важного.
Он взглянул на массивные часы – похожие носят водолазы – и сказал:
– У меня есть где-то полчаса. Хотя я мог бы ответить на ваши вопросы по телефону. И вам бы не пришлось ехать в такую даль.
– Я не против сменить обстановку.
– Чем я могу вам помочь?
– Возможно, это прозвучит немного странно, но я лишь недавно узнал о том, что моя жена была здесь прошлой осенью и что она интересовалась смертью Холли Ренфроу. Вы помните вашу встречу?
– Я много с кем встречался прошлой осенью, после убийства Холли. Сами понимаете, такое у нас не часто случается.
– Она сказала, почему приехала сюда? Моя жена?
– Почему она приехала сюда? – он удивленно приподнял бровь. – Сказала, что репортер.
– Эллисон действительно работала репортером, в районной газете в Мэриленде. Вела колонку под названием «Лучшее по версии Эллисон», в которой писала о достижениях местных подростков, пекарских ярмарках, торжественных открытиях и всяком таком.
Впервые с начала нашего разговора Лаверинг посмотрел мне прямо в глаза.
– Тогда какого черта она приехала сюда и задавала вопросы об убийстве?
– Думаю, она считала, что убийство Холли связано с другими убийствами девочек-подростков, которые она расследовала, – сказал я и положил папку-гармошку на стол. – Я нашел эти материалы в сундуке в нашей гардеробной после ее смерти. Всего шесть девочек, первое убийство произошло тринадцать лет назад. Преступления происходили в разных городках вдоль восточного побережья, с периодичностью раз в несколько лет.
– Что вы хотите сказать? – спросил Лаве-ринг.
– Я хочу сказать, что, быть может, убийство Холли Ренфроу – дело рук серийного убийцы.
Подошел официант, держа в каждой руке по кружке дымящегося кофе, и поставил их на стол.
– Пожалуйста, шеф, – сказал он. Его голос был пронзительным, как звук деревянной флейты.
– Эй, Тайлер, как твоя мама?
– О, она чувствует себя лучше. Гораздо лучше. Но ноги все еще болят. – Тайлер перевел взгляд на меня и извиняющимся тоном сообщил: – Ей заменили оба колена. – Потом он поморщился, как будто разделял боль своей матери.
– Передавай ей мои наилучшие пожелания, – сказал Лаверинг, даже не взглянув на него. Все это время он смотрел на меня, и я не мог разгадать его мысли.
– Конечно. Принести вам что-нибудь еще? Может, меню?
– Спасибо, не надо, – ответил Лаверинг и начал один за другим разрывать пакетики с сахаром и высыпать их содержимое в кофе.
Официант неловко поклонился и удалился.
Лаверинг продолжал смотреть на меня пронзительным взглядом.
– Насколько я понимаю, моя жена не поделилась с вами своей гипотезой, когда была здесь?
– Нет, сынок, не поделилась.
– Может, вы решите, что это звучит безумно, но Эллисон всегда была кем-то вроде… защитника потерпевших, как говорится.
Я снова вспомнил наше третье свидание, Эллисон, и то, как ты врезала веслом тому козлу на парковке «Доксайдера».
Лаверинг сложил руки на груди и откинулся на спинку стула. Я не ожидал, что он воспримет твою гипотезу в штыки. Наверное, решил, что я выжил из ума. Я прочистил горло и продолжил:
– Послушайте, в этой папке есть информация обо всех шести убийствах, включая убийство Холли. И там не только распечатки из интернета. Эллисон съездила во все эти города и поговорила с людьми. То же самое она делала и здесь. Вы были не единственным человеком в Фернисе, с которым она общалась после убийства Холли. Моя жена тратила на это расследование время и силы. И она обнаружила связь, которую не заметили полицейские. А я узнал об этом ее расследовании только после ее смерти, когда нашел все эти материалы.
– Какую связь? – спросил Лаверинг.
– Эти девочки, они очень похожи. – Я описал их, одновременно потянувшись к папке, чтобы показать ему фотографии, но его большая рука легла поверх папки, давая понять, что он предпочел бы, чтобы я не открывал ее здесь. Я убрал руку, чувствуя себя несколько обескураженным, и сказал: – Убийство Холли было последним, заинтересовавшим Эллисон. Поэтому я приехал сюда. Я не полицейский, но могу просмотреть эти материалы вместе с вами, помочь разобрать почерк жены.
Ноздри Лаверинга раздулись, когда он выдохнул:
– С кем еще ваша жена здесь говорила?
– Сейчас посмотрим… – Я еще раз потянулся к папке-гармошке, ожидая, что он снова меня остановит, но он этого не сделал. Я достал файл с материалами по убийству Холли Ренфроу, пролистал страницы с копиями газетных статей, распечатками из интернета и рукописными заметками, называя имена, которые мне удалось разобрать в твоем нечитаемом почерке. – Рита Ренфроу, как я понимаю, родственница… Холли.
– Ее мать, – равнодушно сказал Лаверинг.
– Ясно. Потом моя жена несколько раз звонила в офис патологоанатома, но не уверен, смогла ли она дозвониться и что-то выяснить. Об этом нет информации. Еще она разговаривала с рыбаками, обнаружившими тело Холли в реке. Их зовут…
– Джефф Рапп и Ричи Долан, – подсказал Лаверинг.
Я взглянул на него:
