Пойдем со мной полностью

– Ну, может, она встречалась с мужчиной постарше. Или с парнем, которого хотела скрыть от друзей. Может, он был женат. Кто знает? Просто интуиция. Как я уже говорила, мне кажется, что это – преступление страсти. Чтобы задушить кого-то с такой силой, надо очень сильно хотеть его убить. Вы представляете, каково это – задушить кого-то? Нужно как следует постараться. Это гораздо более интимный способ убийства по сравнению с использованием огнестрельного или холодного оружия. И на удушение требуется время. Никто об этом не задумывается, но так оно и есть. Такой способ убийства – самая интимная вещь в мире. Даже более интимная, чем изнасилование.

– А она была?.. – я не договорил.

– Изнасилована? Нет. Течение реки сорвало с нее часть одежды, но коронер не обнаружил признаков сексуального насилия. Мой источник в офисе коронера упомянул, что единственным сви-детельством физической травмы были синяки вокруг шеи. Помните, я говорила, что на ее шее можно было различить следы пальцев убийцы? Я упоминала, что у меня есть фотографии из морга? Могу показать.

– Необязательно, – сказал я.

Бобби перевернула стопку фотографий с места преступления лицевой стороной вверх и разложила снимки на столе.

– Вот, видите? Видите эти отметины?

Я смотрел на крупный план шеи девушки. Обмотанная вокруг нее рубашка была отодвинута в сторону. На бледной коже виднелись пятна грязи, а в волосах запуталась одинокая нить водорослей. На бесцветной коже шеи девушки были отчетливо видны фиолетовые синяки в виде отпечатков пальцев.

– Чтобы вот так прижать кого-то к земле и лишить жизни, – сказала Бобби. – Черт, на это должна быть серьезная причина.

– Разве обычно не берут соскобы из-под ногтей, чтобы найти частички кожи убийцы, следы его ДНК? Я в кино видел.

– Конечно. Но они ничего не нашли. Абсолютно ничего.

Я покачал головой и откинулся на спинку стула. Кофе был хорош, но он не лез мне в горло.

– Вы называете ее «Габби». Вы были лично знакомы?

– Нет. По крайней мере, в 2016 году. Но с тех пор я постоянно о ней думаю. Получается, я познакомилась с ней после ее смерти, – она нахмурилась, капелька соуса тар-тар застыла в уголке ее губ. – Боже, звучит жутко.

– Вы недавно написали о ней несколько статей, – сказал я.

– Просто хочу, чтобы о ней помнили. Слушайте, возможно, полиция никогда не найдет ее убийцу, но это не значит, что бедняжка должна быть забыта.

– Моя жена сказала бы то же самое. Поэтому я и приехал сюда, чтобы встретиться с вами, – я открыл папку-гармошку, вытащил из нее файлы и разложил их веером, словно игральные карты, поверх фотографий девочки. – Как я и сказал, убийство Габби было не единственным, заинтересовавшим мою жену.

Бобби посмотрела на файлы. Вилка с кусочком крабового пирога застыла на полпути к ее рту.

– Здесь материалы по шести убийствам, включая Габби. Насколько мне известно, раскрыто было лишь одно – убийство семнадцатилетней девушки из Западной Виргинии по имени Холли Ренфроу. Я уже был там и беседовал с шефом полиции. Местный дегенерат связал ее руки за спиной и сбросил в реку, где она утонула. Он умер от передозировки в январе. Само убийство произошло прошлой осенью.

– Мне не зря понравилась ваша жена, – сказала Бобби.

– Сначала я думал, что Эллисон обнаружила связь между этими убийствами и тот, кто убил Холли Ренфроу, убил и остальных. Но это не так. Тот парень сидел в тюрьме больше десяти лет, поэтому не мог убить никого из остальных девушек. Потом я решил, что, может, Эллисон хотела того же самого, что и вы, занимаясь делом Габби, – чтобы этих девушек помнили. Или наделить их голосом и рассказать их историю. Но вряд ли.

– Почему?

– Она годами прятала эти материалы. Разве она рассказала историю Марго Идельсон, убитой в 2006 году? Или Шелби Дэвенпорт, погибшей в 2008-м? Эти убийства произошли больше десяти лет назад. Если бы она хотела, чтобы об этих девушках не забыли, она бы не прятала их истории в сундуке в нашей гардеробной.

– И вы приехали сюда, потому что думаете, что у меня есть ответ на вопрос, почему ваша жена расследовала все эти убийства?

– Я приехал сюда, потому что не знаю, что все это значит. Но это расследование было действительно важно для моей жены, поэтому я хочу убедиться, что то, что она делала, не пропадет зря.

Бобби медленно подняла и опустила голову. Ее пристальный взгляд, прикованный ко мне, был напряженным.

Я извлек лист писчей бумаги, спрятанный меж-ду двух файлов, и показал на шесть прямоугольных полосок, нарисованных тобой на странице, и на фразу о Газ-голове.

– Эти слова вам знакомы? Газ-голова – смерть твоя?

– Никогда раньше их не слышала.

– А что насчет этой странной гистограммы? Этих шести прямоугольников?

Бобби покачала головой. Я открыл файл Колсон-Хоу, долистал до распечатки газетной статьи, где тот же рисунок был рядом с подписью Бобби.

– Видите? Здесь тоже, рядом с вашим именем.

– Вижу, но тоже не понимаю, что это значит, – ответила она, но запнулась. – Только если…

– Что?

– Шесть прямоугольников, – сказала она. – Шесть убийств? Может, связь в этом.

– Какая связь?