Пойдем со мной полностью

Я подошел к шкафчику, чтобы поставить кофе на место, и был поражен видом человеческой фигуры, которая смотрела на меня из соседней комнаты – маленькой гостиной с задернутыми шторами. Прежде чем я успел осознать, что вижу, фигура произнесла:

– Джеффри.

Это была пожилая женщина, сидевшая в кресле с высокой спинкой. На ее колени была накинута шаль. Из-за задернутых штор и выключенного света в комнате было слишком темно, чтобы определить приблизительный возраст женщины, но по голосу она казалась почти доисторической.

– Джеффри, – снова сказала она.

– Мэм.

Я шагнул в комнату. Женщина не шелохну-лась; только ее глаза – маленькие влажные пуговки, поблескивающие в темноте – подтвердили, что человек, сидящий в кресле с высокой спинкой, на самом деле жив, и именно он говорил со мной.

– Ты вытер ноги, Джеффри?

– Я не Джеффри, мэм.

– Ты должен вытирать ноги, прежде чем войти в дом, Джеффри. Мы об этом уже говорили.

Когда мои глаза привыкли к полумраку, я увидел, что она не так стара, как мне показалось вначале; ей было самое большее чуть за семьдесят. Она утопала в толстовке с логотипом «Балтимор Рэйвенс»[8] на груди. Волосы представляли собой жесткую массу с седыми прядями, собранную в небрежный пучок на затылке.

– Ты слышал меня, Джеффри? – сказала женщина с нотками раздражения в голосе.

– Да, мэм, я вытер ноги, прежде чем войти.

– Хороший мальчик, – она слегка повернула голову и посмотрела на что-то за моей спиной. – А твой друг, Джеффри?

Этот вопрос заставил меня повернуться и уставиться в темный угол комнаты. На стене висели фотографии в рамках, а у плинтуса стояла батарея отопления. Там никого не было.

Женщина в кресле наклонилась вперед и внимательно смотрела в темный угол в противоположном конце комнаты.

– Кто здесь? – спросила она.

Чем дольше я вглядывался в этот темный угол, тем легче мне было убедить себя, что там кто-то стоит и смотрит на меня в ответ.

– Эллисон? – пробормотал я и шагнул вперед. Темнота, казалось, сгустилась в подобие чего-то твердого и реального. Там что-то было.

– Кто здесь? – повторила женщина у меня за спиной.

Протянув руку, я попытался нащупать пальцами темноту в дальнем конце комнаты. Я не почувствовал ничего, кроме дуновения холодного воздуха. Холодок пронесся по всему моему телу.

Раздался тихий, как шелест бумаги, шепот:

– Не бойся, Джеффри.

– Эллисон…

– Не. Бойся.

Чья-то рука опустилась мне на плечо, и я чуть не подскочил до потолка. Там стояла Бобби, смущенная тем, что напугала меня. Она повернулась к женщине в кресле.

– Мама, это не Джеффри. Это мой друг, Аарон.

– Джеффри хороший мальчик, – сказала женщина, поправляя шаль на коленях. – Он вытер ноги.

Она посмотрела на меня, и я увидел в ее глазах смутную растерянность. На ее лице появилась улыбка. Затем она снова посмотрела мимо меня в дальний угол комнаты.

– Это не Джеффри, мама, – чуть строже сказала Бобби.

Женщина повернулась к нам. Ее маленькие влажные глазки моргнули, лицо прояснилось.

– Ох, – воскликнула она, наклонилась и включила лампу рядом со своим креслом, свет разлился по ее коленям спокойным желтым сиянием. – Привет, дорогая. Мне встать? – улыбнулась она Бобби и схватилась руками за подлокотники.

– Мама, сиди, – ответила Бобби. – Нам с Ааро-ном надо поработать. Мы будем рядом, на кухне. Тебе что-нибудь нужно?

Пожилая женщина поудобнее уселась в кресле.

– Нет, Бобби. Я решила дать глазам немного отдохнуть. – Она посмотрела на меня. – Приятно познакомиться, молодой человек. Аарон, верно?

– Да, мэм. И мне приятно, – выдавил я из себя. Меня все еще знобило от произошедшего, или того, что мне привиделось.

Бобби потащила меня обратно на кухню, где кофеварка шипела и бурлила на столешнице.

– Джеффри – мой брат. Он погиб в автокатастрофе около десяти лет назад.

– Мне жаль.

– Обычно она в здравом уме, но когда рассудок затуманивается, она разговаривает с Джеффри.

Я бросил взгляд через плечо обратно в гостиную, в темный угол комнаты, и почти ожидал увидеть тебя там, Эллисон.

Признаю, это было безумием.

Мы сидели вместе за кухонным столом, пока Бобби просматривала твои файлы. Периодически она что-то печатала на своем ноутбуке, иногда просила меня разобрать твой почерк. Вместе мы опустошили весь кофейник, пока в кухонных окнах угасал дневной свет. В какой-то момент Бобби, извинившись, встала из-за стола. Она проскользнула в соседнюю комнату – что-то похожее на маленькую тесную прачечную рядом с кухней, – где сделала несколько звонков по мобильному. Когда она вернулась на кухню, сжимая в руке сотовый телефон, то велела мне сварить еще кофе.

– Кому вы звонили? – спросил я.

Вместо ответа Бобби спросила:

– Как звали девушку, убитую прошлой осенью в Западной Виргинии? Ту, чей убийца умер от передозировки героина?

– Холли Ренфроу.

– Вы сказали, что ездили туда и говорили с шефом полиции?

– Да, – я засыпал ложку молотого кофе в новый фильтр.

– И как ее убили?

– Она утонула.

– Но как?

– Убийца связал ей руки за спиной и сбросил в реку.

– Вы знаете, чем именно связал?

Я вспомнил, что мне сказал шеф Лаверинг.

– Кажется, электрическим проводом.