На землю обрушился ливень, и мы промокли за считанные секунды. Тара вскрикнула, а я натянул пальто на голову.
– Пойдемте, – сказала она, протягивая мне руку.
– Что?
– Пойдемте со мной.
Я взял ее за руку, и она повела меня через дорогу в сторону ее дома.
– Девочки были моими лучшими подругами, – сказала Тара Уитни, обрабатывая мазью мою рану.
Я сидел за кухонным столом с полотенцем на шее, которое она дала мне, чтобы вытереть волосы. Я слушал, как дождь барабанит по крыше и заливает окна, выходившие в заросший сорняками сад, где стояли гипсовые херувимы и большие пластмассовые подсолнухи. Мазь жгла, заставляя меня втягивать воздух сквозь зубы каждый раз, когда ватный тампон соприкасался с раной.
– Я выросла в этом доме. Он принадлежал моим родителям. Теперь мой папа во Флориде, а мама умерла. И мы с Эриком поселились здесь. Эрик – мой муж.
– Когда вы видели Эллисон в последний раз?
– До ее отъезда из Вудвайна. Мы были подростками. Я на два года ее старше.
Она отклеила защитную пленку от пластыря и откинула назад мои влажные волосы. Высунув язык, Тара приложила пластырь к порезу.
– Ой, – воскликнул я и дернул ногой.
– Не будьте неженкой. – Она обхватила ладонями мое лицо с обеих сторон и пристально посмотрела мне в глаза. – Все будет хорошо. Похоже, обойдется без швов. Возможно.
– Спасибо.
– Не за что. – Тара обошла кухонный стол с другой стороны, достала из шкафчика две кружки и спросила: – Она болела? – Когда я не ответил, она сказала. – Все в порядке. Не хочу показаться навязчивой. Простите.
Разряд молнии на мгновение осветил окна.
– Какой-то парень устроил стрельбу в торговом центре незадолго до Рождества. Свидетели сказали, что Эллисон пыталась ему помешать.
Тара прислонилась к холодильнику. Она снова прикрыла рот рукой. Ее глаза были огромными, как два прожектора, и смотрели прямо на меня.
– Простите, – сказал я. – Не самая приятная история. Не хочу вдаваться в детали.
– Просто не верится.
Я слабо улыбнулся ей с другого конца неосвещенной кухни. Теперь в моей груди появилась боль, острая, как от ножевого ранения.
– Спорю, те свидетели не солгали. В этом вся Эллисон. Она бы обязательно попыталась остановить убийцу.
– Что стало причиной пожара в доме через дорогу? – спросил я. Мне отчаянно хотелось сменить тему, но еще мной двигало любопытство. Увидев следы пожара, я начал подозревать, что ты приложила к нему руку, Эллисон. Мне жаль это говорить, но в последнее время все изменилось, и я уже не знал, кем ты была на самом деле.
– Если честно, я не знаю. Это произошло несколько лет назад. Помню, как я наблюдала за заревом над верхушками деревьев. Была ночь, но все небо осветилось. Чтобы его потушить, приехали пожарные машины из трех городов. Дом уже было не спасти, но они боялись, что огонь может перекинуться на лес. Дело было летом, в разгар засухи. В это время деревья здесь горят как спички.
– Эллисон еще жила здесь, когда это произошло?
– Нет, она уехала из Вудвайна за несколько лет до пожара, когда ей исполнилось восемнадцать.
– Линн Томпсон была дома?
– Да. Помню, как она сидела в карете скорой помощи, укутанная одеялом. Ей повезло, что она не погибла.
– Она
– Линн теперь живет в Бомонте, соседнем городе. Я – ее агент по недвижимости, поэтому поддерживаю с ней связь.
– Эллисон сказала мне, что ее мать мертва.
– Ох, – отреагировала Тара. Кофеварка заурчала, и женщина, казалось, была рада, что ее прервали. Она налила кофе в кружки. – Молока?
– Предпочитаю черный.
Она поставила обе кружки на стол. Снаружи продолжала бушевать гроза.
– Гроза скоро кончится, – сказала Тара, бросив взгляд в окно, и села за стол. – Здешние грозы бывают внезапными и яростными, но они длятся недолго. Словно небольшие взрывы.
– Вас не очень шокировало то, что Эллисон сказала мне о своей матери.
Она скорчила гримасу, дающую понять, что это не ее дело, и спряталась за своей кружкой с кофе.
– Наверное, у Эллисон были очень плохие отношения с матерью, – сказал я, наблюдая за тем, как дождь стучит по оконным стеклам.
– С Линн всегда было тяжело. С годами она стала мягче, но она никогда не была настоящей матерью девочкам. А потом случилось это… – Она обхватила кружку двумя руками, поднесла к губам, но пить не стала. Перед ее лицом поднялась завеса пара. – Думаю, вам известно о Кэрол, сестре Эллисон? О том, что с ней произошло?
– Знаю, что ее убили. Знаю, что тогдашний сожитель ее матери, Джеймс де Кампо, был главным подозреваемым.
– Он был настоящим тираном, – сказала Тара. – Не знаю, он ли убил Кэрол или нет – мой муж считает, что это сделал де Кампо, – но он был тот еще тип. Мы с Эллисон сблизились, когда тот парень к ним переехал. До этого я дружила в основном с Кэрол, мы были ровесницами, но после того, как Джимми поселился в доме через дорогу, Эллисон старалась проводить там как можно меньше времени. Она часто у нас ночевала. Я относилась к ней, как к младшей сестре.
– А Кэрол? Она тоже часто бывала у вас?
Тара поставила кружку с кофе на стол.
