Я наблюдал, как существо с горящими красными глазами и паром, сочившимся из пор, тихим и ласковым голосом разговаривало с девочкой-подростком с золотистыми волосами. Они стояли вместе на каменном мосту посреди ночи, луна, похожая на толстую жемчужину, плыла по небу, и ее отражение рябило на поверхности реки внизу. Девушка разговаривала с существом, смеялась вместе с ним. Она не видела, что голова существа была наполнена газом и что его глаза кипели в глаз-ницах. Она не видела, что внутренний механизм существа был поврежден и что в нем поселился яд, разъедающий то, что когда-то делало его человеком. Она говорила и смеялась, и существо говорило и смеялось вместе с ней. Когда он смеялся, из его пасти вырывались клубы пара, но девочка этого не замечала. Сначала не замечала. А когда наконец заметила, было уже слишком поздно. Существо набросилось на нее, раскаленное и свистящее, словно чайник, с глазами, превратившимися в ярко-красные фары, и зубами, похожими на костяшки пальцев. На мгновение оно превратилось в существо в толстовке с капюшоном и с пистолетом в руке, направленным не на девочку-подростка, а на тебя в бутике пригородного торгового центра, а потом оно снова превратилось в монстра. Последним, что почувствовала девушка, был едкий запах гари от газовых печей и жар, исходивший от рук существа, которые теперь превратились в чудовищные когти и сжимали, сжимали ее горло, выдавливая жизнь из тела…
Я открыл глаза и увидел небо, расчерченное обугленными черными балками. Я лежал на спине, в голове у меня царил сумбур. Когда я попытался сесть, вспышка боли пронзила центр моего черепа, заставив меня поморщиться. Я дотронулся до болезненного места на голове, чуть выше линии роста волос, и мои пальцы стали скользкими от крови. Пока я сидел и смотрел на свои пальцы, я почувствовал, как по моему лицу стекает струйка и щиплет левый глаз.
Рядом со мной на земле лежал испачканный в алом кирпич, к которому прилипло несколько волосинок. Не без боли я повернул голову и увидел, что нахожусь внутри сгоревшего остова дома. Ко мне вернулось смутное воспоминание о том, как я толкнул обугленную деревянную дверь и мир погрузился во тьму. Я посмотрел на дверной проем, через который вошел, и увидел кирпичную кладку над косяком. Когда я вошел, один из кирпичей вывалился и ударил меня по голове, из-за чего я потерял сознание и рухнул на землю.
С некоторым трудом я поднялся на ноги, затем оперся о стену дома твоего детства – вернее, того, что от него осталось, – и поспешно вытер кровь с лица. Рана на голове горела так, словно ее обжигало огнем. Я продолжал стоять, прислонившись к стене, пытаясь сориентироваться, пока из моего горла не вырвался смешок.
С пульсирующей болью в голове я, еле передвигая ноги, побрел по гравийной дорожке обратно к дороге. Перешагнув через цепь в начале подъездной дорожки, я увидел женщину, идущую мне навстречу с противоположной стороны улицы. На вид она была примерно моего возраста, может, моложе, и одета в темно-бордовую фланелевую рубашку и джинсы, такие выцветшие, что казались белыми. Каштановые волосы были собраны на затылке в конский хвост.
– Здравствуйте, – улыбнулась она. – Интересуетесь недвижимостью?
– Что произошло с этим домом?
– Здесь был пожар три года назад.
– Кто-нибудь погиб?
Она замедлила шаг. Ее улыбка погасла.
– Нет, сэр. Никто не погиб. Меня зовут Тара Уитни. Я живу через дорогу.
Она указала на уродливый дом в стиле ранчо горчичного цвета за проволочным забором высотой по колено. Двор был заставлен садовыми фигурами, а с карнизов свисали бесчисленные ловцы снов разных размеров и расцветок.
– Что стало с женщиной, которая тут жила? – спросил я. – С Линн Томпсон?
– Я не… – начала она, но сразу же замолчала и в шоке уставилась на меня.
– В чем дело? – спросил я.
– У вас кровь.
– Боже. – Я снова дотронулся до болезненного места на голове, затем вытер пальцы о штаны, которые все равно были грязными.
– Что произошло?
– Это так глупо.
Она подошла на шаг ближе, чтобы осмотреть мою рану, и поморщилась.
– Так плохо?
– Возможно, придется наложить швы, – ответила она.
– Чудесно.
Она посмотрела мне в глаза и отошла на два шага назад.
– Простите, а вы кто?
– Меня зовут Аарон Деккер. Я муж дочери Линн Томпсон.
– Ее дочери?
– Эллисон. Эллисон Томпсон.
Лицо Тары Уитни просияло.
– Элли-киса! О боже! – Она рассмеялась, при-крыв рот рукой. – Сто лет ее не видела! Она с ва-ми приехала?
Мне показалось, что шершень пытается вырваться из моего горла. Я кашлянул в кулак и сказал:
– Эллисон покинула нас в прошлом декабре.
Все еще улыбаясь и качая головой, Тара Уитни спросила:
– Что это значит?
– Она умерла.
Улыбка исчезла с ее лица, и она подняла руки, сложив их на груди. Одну руку она поднесла ко рту, и я услышал, как ее скромное золотое обручальное кольцо звякнуло о передний зуб.
В темном небе прогремел гром. Капля дождя упала мне на щеку.
– Мне так жаль, – сказала она, все еще прикрывая рот рукой. – Боже мой. Эллисон Томпсон.
Она покачала головой, и я чуть не согнулся под тяжестью ее пристального взгляда.
