Вот так вот мы и просидели на кухне около часа, обсуждая Динку, её модель для закрытого показа фирменного тряпья, происшествие в магазине и моего братца, а точнее, причины, побудившие его пойти меня искать, о которых я могла лишь догадываться. Попутно мы бухали чай, а Себастьян пёк шоколадный торт, не забывая и об основном ужине, который был почти готов — оставалось лишь заправить салаты. Собственно, Грелль оказался довольно любопытной личностью, и идиотом не являлся ни на грамм, даже при всей своей эксцентричности, а Нокс был способен держать себя в руках и не клеиться каждые пять минут к единственной особи женского пола, находившейся поблизости, хотя комплиментами, конечно, он сыпал, как небо, желавшее изничтожить урожаи, градом. Себастьян язвил мне, как и прежде, я же решила на этот вечер отправить врага в игнор, и на колкости отвечала спокойно и не иронично, стараясь сконцентрироваться на попытке наладить отношения со жнецами. С Михаэлисом же их налаживать я не собиралась, потому как он, чисто гипотетически, находился у меня в подчинении, а значит, до выяснения причин моей живучести начать проворачивать мою тушку в фарш права не имел. Плюс, он был адекватен (относительно), а потому вспышка гнева вряд ли бы заставила эту ледышку с пунктиком на язвительности нашпиговать меня ножами, вилками и зубочистками. А вот Грелль вполне мог накинуться на меня вновь, уже в отсутствие демонов, да и Нокса стоило попытаться настроить на неромантичный лад, переведя его в состояние «как женщина она мне не интересна, но поболтать могу». Собственно, добиться этого было возможно, ведь из этих разговоров я вынесла важную информацию: Ронни любил женственных, мягких, покладистых девушек куда больше, чем наглых, напористых и вообще по характеру больше напоминавших мужиков. А потому, при обращении к блондинистой пакости я стала акцентировать своё поведение именно на том, что я — волевая личность, ненавидящая подчинение и не признающая шовинизм. Короче говоря, с Ноксом я старалась придерживаться линии поведения «свой парень», с Греллем — «нахальная наивняшка, не способная стать опасным противником», причём не «тупая», а именно «наивная» — разница очевидна, а с Себастьяном пыталась сохранить нейтралитет. С моей стороны, конечно, — он-то язвил во всю. Впрочем, к концу первого часа наших посиделок, ему, похоже, надоела игра в одни ворота, а потому ехидничал он уже куда меньше.
Наконец, входная дверь хлопнула, прерывая рассказ Сатклиффа о том, как он познакомился с мадам Рэд, «единственной женщиной, которая его когда-либо понимала», и через минуту на кухню ворвалось торнадо. Звали его Лёша, и новых неприятностей моей кухне он не причинил. Зато попытался причинить вред мне, вопя о том, какая я нехорошая, и как подло с моей стороны вот так вот исчезать, не сказав ни слова, да ещё и отключать телефон. Я хмыкнула, достала из кармана мобильный и ожидаемо обнаружила, что батарея разрядилась — ведь мобильник у меня был старый и пожирал полученную из розетки энергию крайне быстро. А потому тот факт, что прошлую ночь я провела у Динки и не подзарядила железяку необходимыми ей электрическими импульсами, лишил эту самую железяку жизни, а Лёшку — возможности со мной связаться. С утра-то я мобильник на зарядку поставить забыла…
— Спокойствие на атомной подводной лодке! — затыкая словесный фонтан брата, гаркнула я и протянула ему мобильный.
Лёшка фыркнул, но телефон взял, а спустя пару мгновений, наполненных попытками врубить аппарат, разразился бурной тирадой на тему моей неорганизованности, склероза, слабоумия и прочих прелестей.
— Ты вообще сдурела? — вопил он, размахивая моим мобильным, аки Хрущёв башмаком. — Слабо трубу зарядить было? А если б форс-мажор? Так трудно воткнуть «вилку» в розетку?
Я мысленно съехидничала, что ежели бы мне удалось вилку запихнуть в розетку, он бы стал обладателем единственной в мире жареной сестры. Но промолчала. Лёша же продолжал буйствовать, и теперь телефон стал его веером — мой ненормальный братик начал им обмахиваться.
— Я тебе звоню, звоню — тишина! «Телефон выключен или находится вне зоны действия сети»! А если тебя ограбили, кирпичом по башке шандарахнув? А если ты под машину попала? Ты ж, когда слиняла, не в себе была! Запросто могла в неприятности вляпаться!
О, так значит, он решил меня найти, потому что испугался, что я в силу своей временной невменяемости забуду об осторожности? Это уже почти оскорбление, Лёша! Потому как я никогда не теряю головы. Наорать — легко, заистерить — запросто, но совершить поступок, ставящий в опасность мою жизнь или твою, дорогой мой братик, а также твоей подруги — никогда. И ты это отлично знаешь! Кто тебя вытащил из-под обломков, когда ваш дом взорвали? Не помнишь? А я помню. Всё до секунды помню!
