Быстро дожевав до неприличия вкусное пирожное, которому позавидовали бы лучшие кондитеры мира, я подорвалась с места и бегом помчала проверять покупки Клода. Они обнаружились в зале, аж в двух пакетах, стоявших у балконной двери. Быстро перебрав их содержимое, я мысленно похвалила помощника (ну не вслух же это делать?) и переложила самые необходимые вещи в рюкзак. К счастью, у меня ещё со времен школы была привычка носить учебники не в сумке, а в рюкзаке, и потому, даже пойдя в институт, я от неё избавляться не стала, наплевав на недоуменную реакцию одногруппников. Рюкзак у меня был как обычный, новомодный, так и очень объёмный, предназначенный не для учебы, а для всяких незапланированных поездок и игравший в них роль вещьмешка. Вот в эту-то чёрную махину я и накидала барахлишко, прикупленное домовитым демоном. Влезло, к счастью, всё необходимое, а мелочёвку я распихала по карманам. Вот теперь я была почти готова к труду и обороне. Но только «почти». Кое-чего недоставало. А потому я подошла к одной из картин, что в изобилии висели на стенах гостиной, и сняла её. Кодовый замок на железной дверце, обнаружившейся под ней, недвусмысленно намекал, что передо мной сейф. Быстро набрав код, я распахнула дверцу и вытащила то, что могло быть просто незаменимым в опасных путешествиях, но в то же время являлось крайне нежелательным для применения. Пистолет «Макаров», калибр девять миллиметров, ёмкость магазина — восемь патронов. Данное чудо техники зарегистрировано не было, потому как мой отец приобрёл его «с рук» для самообороны, и не желал «светить» ствол перед полицией. Собственно, было у него в загашнике и ещё кое-что любопытное, появившееся в арсенале из-за подобия «мании преследования», которой он страдал. Ведь в девяностые годы предпринимателям приходилось ой как не сладко, и разборки с применением оружия являлись нормой жизни, ну а потом таскать с собой пистолет, хранить дома кучу разной ерунды, которая может быть полезна в случае нападения, и даже иногда брать часть из этой самой «ерунды» с собой, стало просто привычкой моего очень боявшегося смерти родителя. Только не спасло, как мы видим. Зато, может, меня спасёт… А может, и нет — тут уж как карта ляжет. Но всё же не хотелось бы использовать такие вещи… Убийство ведь не просто так карается законом, верно?
Положив пистолет и коробку с патронами в рюкзак, я мысленно посетовала на то, что погода не даёт надеть пиджак, который бы надежно скрыл рукоять «Макарова», запихни я его за пояс брюк. Но на «нет» и суда нет, а потому я вернула картину на место и на всех парусах кинулась в прихожую. Там обнаружились демоны, причём оба в перчатках — к сожалению, белых, но это было поправимо. Быстро обувшись в крайне удобные балетки и повелев аномалиям не забыть о походе за новыми перчатками, я покинула квартиру, заперла дверь и бодрой рысью кинулась к месту работы.
Температура однозначно радовала — стало чуть прохладнее, чем прошлым вечером, но в не летний почти-минус, как позавчера, она не скатилась. Впрочем, в пиджаке я обязательно бы изжарилась, но местных любителей экстрима это явно не беспокоило — они прекрасно чувствовали себя в застегнутых наглухо пиджаках и даже не потели. Мне аж завидно стало…
Собственно, добрались до пункта назначения мы всего за пятнадцать минут пешей прогулки, и я, махнув на прощание аномалиям, скрылась в подъезде обычного четырехэтажного многоквартирного дома, который таил в себе единственную железную дверь, соседствовавшую с двумя простенькими, деревянными, — дверь в наш дивный офис! Подъезд, стараниями директора турфирмы, в которой я тянула лямку, был на удивление чистым и даже не так давно подвергся косметическому ремонту. Тёмно-синие стены, всё ещё почти белый потолок, коричневые перила и коврики перед каждой дверью — вот что встречало посетителей первым делом, вместе с относительной чистотой и табличкой на двери справа, гласившей: «Турфирма «Глобус». Под сим дивным аксессуаром, правда, чёрную металлическую дверь украшала ещё одна табличка, так же, как и первая, являвшаяся золотистым полем с чёрными буквами: «Часы работы с 8.00 до 17.00, без обеда. Выходные: суббота, воскресенье». Наш шеф давно мечтает переделать расписание и заставить нас работать по субботам, а в понедельник позволить гулять, но почти весь коллектив данному нововведению активно сопротивляется, и потому пока это лишь возможная перспектива, которая, думаю, всё же станет реальностью. Ибо в условиях рыночных отношений шеф — как божество, только с мяском и возможностью мелко ему напакостить.
