Беседуя о меню на ужин, мы с демоном двинулись по многолюдному тротуару, шедшему вдоль битком забитого автомобилями шоссе, но через пять минут свернули в подворотню. Пройдя дворами и вдоволь налюбовавшись на местные красоты, представленные обшарпанными домами и чахлыми клумбами, мы свернули в переулок, ведший к моему дому, и… замерли. Точнее, замерла я, а Клод остановился из-за моего замешательства. Первым желанием моим было драпануть куда подальше, потому как подобных ситуаций я старалась избегать, но знакомая фигура, привлекшая внимание чёрным одеянием, заставила меня изменить планы. Я пригляделась.
На земле без сознания лежал парень, по виду — типичный наркоман, а ещё двое таких же граждан пытались справиться с той самой «фигурой в чёрном». Причём пытались явно безуспешно. Девушка в брюках-клёш и рубашке со свободными рукавами ловко отбивала удары, явно играя с противниками. На губах моей подруги играла усмешка, в то время как в лицах нападавших читалась лишь неконтролируемая ярость. Движения Дины были плавными и тягучими, она словно перетекала из стойки в стойку, при этом не нанося серьёзных ударов. Я, в жизни не слышавшая о том, что Серых умеет драться, поспешно спряталась за угол дома вместе со своим помощником и начала наблюдать за избиением младенцев. Когда Динке надоело играть с наркоманами, она вырубила их парой точных движений и, присев на корточки рядом с одним из них, жутким тоном заявила:
— Ограбить девушку в подворотне! Как низко! А ещё мужчины, называется. Позорите это звание, падаль.
В следующую секунду Дина схватила поверженного наркомана за волосы и смачно приложила его лбом об асфальт.
Чего?.. Какого фига вообще происходит?! Пока я тихо офигевала, Серых одарила гигантскими стесанными ссадинами на лбу двух других наркоманов и, оглядев «поле боя», с усмешкой направилась в сторону нашего дома. Это ещё что такое было?! Динка ж в жизни муху не обидит!
— Какого чёрта? — прошипела я и, на удивление, получила ответ от демона:
— Похоже, ей это не в новинку. Ваша подруга явно опытный боец.
— Я её около года знаю, — нахмурилась я, отчаянно пытаясь припомнить вспышки агрессии у готессы. Но их ведь не было! При мне... — Лёшка с ней куда больше общается, у них одна тусовка, но при мне она всегда вела себя как тихая, мирная домохозяйка. Что это за фигня вообще была сейчас? Я ведь даже не знала, что она владеет боевыми искусствами! А Лёшка? Интересно, он знал?
— Всё возможно, — решил окончательно подорвать мою веру в людей Клод.
Я фыркнула и поспешила юркнуть в переулок. Надо было срочно поговорить с Динкой, а заодно и с Лёшкой. Быстро обойдя уже начавших приходить в сознание наркоманов, я направилась было в сторону своего дома, как вдруг почувствовала дикую боль в затылке. Мир окутала пугающая, беспросветная темнота, колени подогнулись, уши заложило, а в следующую секунду я потеряла сознание.
====== 9) Потеря ======
«Quid quisque vitet, nunquam homini satis cautum est in horas».
«Никто не может знать, когда какой беречься опасности».
Сознание возвращалось лениво и неохотно, причём первым делом оно оценило ущерб — боль в затылке, и только затем уже оповестило свою хозяйку о том, что я лежу. К тому же явно не на земле. Судя по положению, которое приняло моё тело, и некоторым прочим мелочам, я сделала неутешительный вывод: меня держали на руках. Кто посмел? Кто позарился?! Осквернители гробниц Тутанхамона, блин!
Я резко распахнула глаза и хотела было дать в глаз нахалу, но… увиденное заставило меня застыть с открытым от возмущения ртом и выпучить глаза наподобие выброшенного на берег карпа. Грязную подворотню сменил берег моря, а избитых наркоманов — мой братец, Динка, которая вызывала у меня смутное опасение, и Клод, который как раз и являлся тем самым «покушавшимся на честь дамы» индивидом, что держал меня на руках. Готы оглядывались по сторонам, Фаустус меланхолично взирал на меня, ну а я…
— Мы где?!
Первый внятный звук, разрядивший атмосферу, принадлежал мне и являл собой, по сути, скорее хрип, нежели крик. На большее я была не способна. Да и опасно орать в незнакомом месте...
— Вы в порядке? — осведомился демон учтиво. Стёкла очков блеснули в лучах утреннего солнца.
— В относительном, — поморщилась я. — Отпусти.
