— Динка, подъём! Армагеддон близко, армия Сета на подступах к последнему рубежу обороны! Харона тебе в тести, подымай скелет с матраса!
Серых завозилась под одеялом и с тяжким вздохом снова приняла сидячее положение. Потерев кулаками глаза, это воплощение доброты, смирения и невинности пробормотало:
— Встаю, Лёш, что тебе на завтрак приготовить?
— Блинов хочу, — пожал плечами я и положил травмированные окуляры местного крота на Динкино одеяло. Она зевнула, откинула данную постельную принадлежность, и очки отправились в полёт к окну. А точнее, к батарее.
Дзынь!
Полёт прошёл нормально, объект приземлился, точнее, «прибатареился» по плану. И я уверен, что превращены в снаряд «глаза» нашего «гостя» были неслучайно, хо-хо!
— А ты не так проста, — проследив подслеповатым взглядом за траекторией гибели собственных окуляров, изрёк трупак на ножках.
— Прости, я всегда так реагирую, когда меня будят, — смущённо улыбнулась стопудово нераскаивающаяся Динка и встала. Дрыхла она всегда в чёрной шёлковой пижаме, скрывающей и ноги, и руки, и даже отчасти шею, ибо Динуська её вечно на все пуговицы застегивала, так что присутствие в комнате двух мужиков подругу мою не волновало. На улицу, и то шмотьё откровенней надевают.
— Любопытно, — протянул Нокс, и в его моргалах мелькнул азарт. Вот блин, а я надеялся, он потеряет к Динке интерес, узнав о её термоядерном характере!
— Обычно, — пожала плечами она и, прихватив шмотки, свалила в душ. Причём свалила, чуть ли не маршируя — солдатским шагом, топоча, как слон.
— Хорошая подстава, — усмехнулся Нокс, на сей раз обращаясь ко мне. — Ревнуешь цыпочку?
Ох, чувак, радуйся, что Динка не слышит, как ты её назвал!
— Ревновать — не мой стиль, я завоёвываю, — усмехнулся я и свалил на кухню. Жнец полез за своими линзами, но, думаю, от них мало что осталось, а Динка скрылась в ванной комнате. О, а сейчас начнется заплыв на дальнюю дистанцию и выползет она только минут через двадцать!
Как и ожидалось, душ моя подруга принимала так долго, словно пыталась смыть с себя мясо вместе со шкурой. Нокс всё это время где-то пропадал, а когда в конце концов полыхнул саваном вспышки на кухне, доказал всем, что оптика жнецов круче оптики людей — на носу у него красовались новые очки, точная копия старых. На этот раз трепать языком мне не хотелось, жнец же вообще ушёл в астрал, задумчиво косясь на коридор, откуда слышался шум воды и приглушённое пение моей подруги. Где был чувак в похоронной рясе, понятия не имею и иметь не хочу. Он меня бесит тем, что довёл Инку до нервного срыва, а Динку — до шопоголизма. Она ж к моде равнодушна, а этому трупаку ходячему помогала с выбором шмотья, хоть он и превратил нервные клетки моей придурочной сестры в месиво…
Завтрак прошёл на удивление мирно, а затем мы с Динкой слиняли на работу, причём я сыграл роль джентльмена и проводил её прямиком до места назначения. Нокс за нами, к счастью, не увязался, так что мы получили возможность обсудить план изведения мертвяков. Зомби-апокалипсис, на нас свалившийся, Динка с готовностью согласилась потерзать, причём Гробовщик, что интересно, не был ею отмазан. Кажись, Динка его всё-таки в друзья не возвела, а просто, как обычно, проявила вежливость, помогая ему с покупками…
Дальнейшие события не отличались новизной: я пахал, как проклятый, на пользу своего кошелька, затем в клуб заявился мужик на шпильках, на этот раз сменивший тесную футболку на свободную белую блузку с красным шейным платком, а вечером оно назюзюкалось и по дороге домой жаловалось на жизнь. Я же (спасибо Динкиной теории о пьяных болтунах) решил вытянуть из жнеца полезную информацию, но, несмотря на внешние проявления алкогольного опьянения, эта подлюка отказывалась говорить о подробностях следующего путешествия — походу, пьяным вдрызг Грелль просто притворялся. Единственное, что мне удалось понять по его намёкам — велика была вероятность того, что с нами пойдёт один из жнецов. Обидно, блин! Тоже мне, партизан.
Что интересно, в этот день нас никуда не закинули, а на следующий я должен был пойти с Динкой на очередное собрание нашей компании. Однако, как на зло, Грелль заявил, что пойдёт за мной «на край света», за что чуть не получил в глаз (спасибо моей любви к жизни, я сдержался). Короче, поход на кладбище с друзьями накрылся бордовой шляпой, и в клуб я топал в жутком настроении. Тот факт, что рядом пёрлась причина моего состояния, тоже не добавлял оптимизма. День был пасмурный, и я накинул пиджак, чхать, что он со спортивными штанами не сочетается — не до моды, жертва же этой самой моды нацепила свой эпичный бабский плащеёк. Спрашивается, какого фига он покупал новые шмотки, если ничего не изменилось — с ним всё равно рядом идти, что с пугалом! Бесит!
