Вокруг заливались трелями птицы – те самые, которые, в отличие от людей, созданы крылатыми. Они парили высоко в небе, похожие на галочки, которые каждодневно вырисовывала Асин. Теплый ветер водил широкими ладонями по заросшим высокой травой полям, вдалеке мирно паслись урр. Солнце подсвечивало круглую листву на редких деревцах, прошивало, точно иглою, кроны. Но умиротворение Первого, как ни пыталось, не могло заботливо укутать собой Асин, то и дело вспоминавшую слова папы.
– Пойдем, – сказал Атто и неспешно двинулся вперед.
Мирра напряглась, выпрямилась в струнку, а острые плечи ее поднялись к самым ушам. Волосы окружали ее голову сияющим ореолом, маленьким светлым облаком, которое покачивалось при каждом шаге. Мирра то и дело трогала Атто – не ладонью, так пальцем. Словно кот: он порой двигал предметы лапой и, если те вдруг приходили в движение, вставал на задние лапы, покачивался из стороны в сторону, насколько позволяло его круглое тело, и выглядел крайне озадаченным.
– А потом… ты и сама знаешь, Асин, – вздохнул Атто.
Асин ничего не ответила, лишь глянула на Мирру: интересно, помнит ли она Тавелли? И много ли подобных ему – крылатых, а может, даже рыжих – встретилось на ее пути?
– Он говорил мне, что план паршивый. Просил не трогать, – он мотнул головой, чудом не врезавшись затылком в подбородок Мирры, – ее. А меня не интересовала девчонка. Я хотел получить железный скелет, созданный ее отцом. Тогда он был в хорошем состоянии – в идеальном, не чета тому, с чем столкнулись вы. С ним я смог бы стать…
«Сильнее», «непобедимым» – именно эти слова так и просились на пустующее место. Но почему-то Асин была уверена, что Атто хотел сказать совсем иное.
Железным богом, которому не будет равных среди простых смертных.
Мысли бились беспокойными жирными мухами. Асин чувствовала, как они, быстро перебирая тонкими прозрачными крыльями, слетаются на гниль в ее голове. Ведь, если подумать, для Вальдекриза она тоже была не другом, а так – пропуском. Наверняка напарники не задерживались рядом с ним не просто так. А она, неуклюжая и глупая, не умевшая даже нормально приземлиться, не оставляла его. И довольно скоро забывала обиды. Как Атто назвал эту особенность?
Закусив губу, Асин повертела пальцами серьгу. Нет, ее не хотелось кинуть на дорогу, растоптать, как подаренную папой ленту. Она скорее напоминала о том, сколько хорошего Вальдекриз все же сделал для нее. Искренне. Он прыгнул за ней с летающего острова, а потом, ослабевший, стоял на камне посреди океана, с покрытым сияющими изломами телом. Наверное, из-за такого человека стоило сходить с ума.
– Конечно, железный скелет был опасен. Он высушивал мелкие острова один за другим. Но меня это, как ты понимаешь, не интересовало. И Тавелли, видимо, чувствовал. Он предлагал отступить, вернуться с подкреплением, попросить благословения церковнослужителя. Асин, он предлагал помолиться! Везучий рыжий ублюдок. Возможно, боги и правда хранили его. Но я сказал тогда, что лично сорву с него нашивку и брошу в воду, если он ослушается приказа.
Видимо, удивление слишком легко читалось на лице Асин: Атто усмехнулся.
– Ты не смотри, что я тощий. Если жизнь лишает человека преимуществ в чем-то одном, он ищет другие. Становится хитрее. Или постоянно носит с собой оружие. Тавелли должен был отвлечь тварь. Тварь, которая до этого разорвала не один десяток разведчиков. Кажется, именно так действовали и вы с Вальдекризом?
Как же много знал Атто для человека, который до недавнего времени обучал правилам безопасности, стриг круглые кроны деревьев и мел дорожки на территории училища. Вальдекриз не расписывал их действия в отчете. По крайней мере, так он сказал.
– Твой дружок иногда выпивает со мной, – пояснил Атто. – В общем, как ты понимаешь, в тот день боги напрочь позабыли о Тавелли. У них, должно быть, нашлись дела поинтереснее. А может, они просто так развлекаются: дают человеку защиту, чтобы потом в какой-то момент попросту отобрать ее и оставить его растерянным и голым.
Сидевшая у Атто на спине Мирра фыркнула. То ли одобрительно, то ли возмущенно.
– Он не смог сделать ничего. Даже вскрикнуть. Просто стоял и вдруг упал. Я и сам не помню, как выжил. Я летел. Но недолго – островок тот почти царапал воду корнями деревьев. А потом океан пил мою кровь, неспешно унося меня все дальше и дальше. – Атто ненадолго замолчал. – Позже я видел, как разрушился тот островок. Он падал вниз, камень за камнем. И где-то среди обломков я заметил высохшее тело. И, знаешь, Асин, в тот момент мне было не жалко его. Я жалел себя. Мертвым ведь все равно, что будет дальше. А вот я остался жить. У меня теперь вечно дергалась голова и дрожали руки. Я даже слова выговаривал с трудом. Железный скелет сломал меня снаружи и внутри.
Поля тянулись бесконечными зелеными полотнами, лишь вдалеке выглядывали кажущиеся совсем крохотными домишки. Замерла, раскинув крылья-лопасти, деревянная мельница, которая возвышалась над острыми крышами, отбрасывая длинную тяжелую тень.