Асин закусила губу. Надежда внутри крошилась, рассыпалась, оставляя голый вопрос: почему она решила, что Вальдекриза возьмут с собой? Опасения отца вдруг показались ненапрасными. Вот только она уже наговорила ему лишнего, усомнившись в его добрых намерениях. И не знала теперь, как извиниться и не чувствовать себя при этом отвратительно. Но все деньги остались дома, а за одно лишь милое личико никто не продаст ей ни хлеба, ни сыра, ни даже глиняную свистульку – задобрить папу подарком. Из ценного при Асин была лишь сережка, но с ней она не расстанется. Уж лучше займет у кого знакомого монетку – у того же Вандара, например.
В тот самый момент, когда Асин собралась уже сбежать вниз, нырнуть в бурный человеческий поток, на горизонте показался будто вырезанный из бумаги силуэт корабля. Люди, как зачарованные, потянулись к пристани, к самому обрыву, под которым отражал небо тянущийся до горизонта спокойный океан. Немногие остались у палаток. И среди узнаваемых человеческих фигурок, таких крошечных с верхней ступени лестницы, Асин вдруг заметила его. Нет-нет, она совершенно точно не могла ошибиться. Эти наспех собранные в хвост медные волосы, эти вытянутые серьги, это зацелованное солнцем лицо. Вальдекриз стоял, откусывая от жареного сыра, и плечи его сотрясались от смеха.
На мгновение показалось даже, что ничего не изменилось. И прошло не шестьдесят дней вовсе, а один – бесконечно долгий, вытягивающий нервы, выжимающий досуха. Асин выдохнула, подхватила подол платья и бросилась вниз. И виделось ей, будто она летит – без крыльев, оставляя позади неприятные мысли, которые, пускай и пытались, не могли догнать.
Дальнейшее напомнило Асин книги про войну. Острова-братья войны не знали, но ее можно было отыскать на страницах старых, покрытых паутиной мелких трещин изданий. Истории о ней казались тяжелыми – слова будто пронзала, ныряя в округлости букв и появляясь за жесткими прямыми линиями, боль, а мысли героев разливались густой кровью. Но было в этих книгах – не во всех, но Асин немало таких прочитала, – что-то по-настоящему светлое. Встречи с любимыми людьми. Когда природа начинала вести себя по-особенному, словно чувствуя всю важность момента. Склоняли ветви деревья, заливались трелями птицы, отходило на шаг неважное. Асин немножечко мечтала стать частью такой сцены – в самом дальнем углу сознания шевелилась подобная мысль, но за нее почему-то было стыдно, и Асин не признавалась в этом даже себе.
И вот сейчас голуби разлетались перед ней в стороны, а люди мелькали юркими тенями – она не столкнулась ни с одной. Асин подумала даже, что с ее неуклюжестью она просто обязана влететь в чью-то спину и рухнуть на усыпанные песком белые камни прямо перед Вальдекризом – он наверняка назвал бы это ее стилем и улыбнулся той самой улыбкой, которая поначалу ей не нравилась. Но Асин не бежала даже – парила, вцепившись руками в развевающееся платье, а каблуки стучали часто-часто, в такт ударам сердца. И наконец, когда до Вальдекриза оставалась буквально пара шагов, он повернулся, тряхнув явно отросшим хвостом. Серьги качнулись, и Асин завороженно уставилась на пляшущие на них солнечные блики. Наверное, в такой важный и непростительно красивый момент следовало сказать что-то особенное вроде «Я скучала», но менее неловкое. Асин даже открыла рот, но не проронила ни звука – так и стояла, хлопая глазами.
– Булка! – Два коротких движения – он положил жареный сыр на прилавок и отряхнул ладони – и вот он уже обхватил ее лицо руками и прижался лбом ко лбу. А Асин заметила, каким непривычно небритым вернулся Вальдекриз: будто его наконец догнало отстававшее прежде время.
Асин почти не дышала – не могла, после того как сердце подпрыгнуло и застряло в горле. Зато она отчетливо чувствовала каждый его удар, а еще – полыхающие огнем щеки, которых касались холодные пальцы, пахнущие лепешкой и сыром. Асин первой отвела взгляд. То ли струсила, то ли ощутила неловкость – так и не поняла. Она в принципе не слишком много понимала в тот момент, разве только одно: Вальдекриз почти не изменился. Будто и не было этих долгих шестидесяти дней.
– Прости, что не зашел.
Фраза оборвалась резко, будто за ней непременно должно было идти по пятам продолжение, но заплутало и потерялось. Асин даже потянулась, чтобы схватиться пальцами за рубашку Вальдекриза и попросить отыскать отбившиеся слова, когда он продолжил:
– Осторожно поднимись на носки и посмотри на пристань.
Он не разменивался на «Рассказывай, что нового произошло». Асин выпрямилась, поднялась и почувствовала, как теряет опору, но теплая рука Вальдекриза тут же удержала ее за пояс, будто спасение девиц от падений было делом привычным.
– Видишь тех двоих, в черном и с квадратными лицами? Твой ненаглядный ко мне приставил. Вроде я могу спокойно по Рынку разгуливать, а вроде…