– Не всегда стоит верить книгам, Аси. Например, отец Мирры наверняка пользовался записями прежнего мира, пусть и не совсем удачно. Прежний мир куда интереснее, куда многограннее, понимаешь? Были у нас земли, похожие на огромный живой механизм. Больше Железного Города. И куда мощнее. Они прятались за высокими стенами. И о них предпочитали не говорить. Да многие даже тогда не знали об этом. Я тоже, как понимаешь, услышал случайно и поначалу не поверил даже. Ты же умная, Аси, и должна понимать, что некогда единый с природой мир людей не захочет принимать что-то подобное как часть себя. Лучше обнести, помимо стен, сотней легенд. А то и вовсе не говорить: пускай лучше у людей не будет соблазнов. Вот только там человек сливался с машиной по собственному желанию: когда ему недоставало руки, ноги или половины туловища. А Циэль и Вильварин…
Что-то внутри Асин слабо зашевелилось, запищало о несправедливости, о бесчеловечности. Но она лишь хмыкнула, стараясь хоть как-то отреагировать на нерадостные вести. Ссора с отцом и скорый отъезд Вальдекриза волновали ее куда сильнее, пускай это было неправильно, ведь вокруг творились пугающие вещи – живых существ разбирали, точно игрушки, и, наверное, с такой же легкостью.
– Но они в порядке. Они слишком ценные, потому что уникальные, – пояснил Вальдекриз, потянувшись за ложкой. – А в Циэль, кажется, влюбился мальчишка-механик. Он постоянно бегает к ней поболтать, таскает еду. И огрызается, когда я вдруг спрашиваю, что это он там в очередной раз забыл.
Асин рассмеялась, тихо и невесело, совершенно не желая слушать о том, как налаживается жизнь младшей кошки.
– К нам приставили хрониста, – продолжил Вальдекриз, щедро поливая медом то, что осталось от жареного сыра. – Древнего старика, который вечно со мной спорит. Просил уже кого-то помоложе прислать, не один же он грамоте обучен, но, как ты понимаешь, меня не услышали, – усмехнулся он. – А этот дедуля будто только что очнулся от многолетнего сна. Мир меняется, эй. – Он откусил мягкий желтоватый уголок – и прожевал вместе с дальнейшими словами.
Асин оцепенело смотрела на гладкие бока орешков, не притрагиваясь к ним пальцами, пока Вальдекриз, о жизни которого она так хотела послушать, продолжал говорить – как всегда не о себе:
– Я, кажется, понял, что свело с ума Танедда Танвара. Спустя столько лет понял! – Он, конечно, говорил серьезно, но еда, похоже, увлекала его куда больше разговоров о давно погибшем жреце. – Он видел гибель старого мира. И отчаянно хотел пережить его. Ведь новому миру наверняка понадобится жрец, проводник для слепых, потерянных людей. – Он тяжело выдохнул, стукнув себя кулаком в грудь. – Он искал бессмертие, булка. И кто знает, сколько таких, как я, Циэль и Вильварин, но менее везучих было на его пути. Но в конце концов он создал идеальный источник энергии, до сих пор питающий наши тела.
– Источник энергии? – уточнила Асин, которой размышления Вальдекриза казались кашей прямиком из Железного Города.
– Я говорю о Доме Солнца. О живом храме Всеотца, первом удачном творении Танедда Танвара. Но… – Вальдекриз пожал плечами. – Сейчас от этих знаний мало толку. Единственный человек, которому об этом известно – кроме меня, конечно же, – это ты, булка. Прости, что вывалил на тебя все это. Мне больше не с кем поделиться. Прочее мое окружение, ты знаешь, или пытается вскрыть людей, или уже лежит, явив окружающим свой богатый внутренний мир.
– Я… – не зная, что сказать, Асин отыскала единственные правильные слова: – сохраню это в себе. А зачем тогда созывают Совет? – Каша в голове становилась все гуще. – Если Железный Город уже принялся за Циэль и Вильварин.
– Он так и будет собираться время от времени. Изучать записи – механиков, хрониста – и пытаться понять, что делать с Циэль и Вильварин дальше. Железный Город взялся за них без ведома прочих островов-братьев. И сейчас задним числом пытается получить разрешение вскрывать все, что вскрывается, изучать все, что изучается. Исключительно ради всеобщего блага. – Вальдекриз прижал кулак к груди и покачал головой. – И запросить помощи лучших врачей. Чтобы совместными усилиями понять, как работают Циэль и Вильварин… попутно не сломав их. – И Вальдекриз кивнул – словно запирая на несколько замков неприятную тему, не желая перемалывать ее дальше, пока она не превратится в ничего не значащую труху. – Лучше ты рассказывай, – предложил он.
Казалось бы, вот он – подходящий момент. Встрять, влезть, вклиниться, пока Вальдекриз мурлычет что-то себе под нос. Пускай это невежливо, но он ведь непременно поймет. Набрать в грудь побольше воздуха, мысленно разбежаться и прыгнуть в воспоминания, утянув Вальдекриза за собой. Рассказать о Вальцере – он разрешил называть себя именно так, и Асин непременно должна об этом упомянуть, – и о совместных полетах, о том, что она больше не падает так нелепо. А затем – чуточку приврать, для красоты. Асин даже приготовилась, отвела взгляд, заправила за ухо прядь – чем не лучшее начало? Но не решилась и выдала лишь тихое, засевшее в голове и не дающее покоя: