– Ты задаешь слишком глупые вопросы для того, от кого не пахнет человеком. У тебя внутри солнце. А у меня – океан. У таких, как мы, не могут рождаться обычные человеческие дети. Я сейчас говорю о нас с тобой по отдельности. Вместе мы бы, вероятнее всего, убили друг друга. Понимаешь?
Я не понимал. Хотя вдруг подметил то, о чем раньше просто не задумывался: от Маритар пахнет океаном. Свежестью, прохладой и совсем немного – водорослями.
– Ну, я тебя иногда действительно хочу убить. Тут ты права.
Раньше мне казалось, так пахнет весь Первый – даже выпивка здесь отдает водорослями. Остров ведь ближе к воде, чем прочие братья. Здесь всегда жили рыбаки и китобои, здесь строились лучшие воздушные суда, уступавшие лишь этой лаконичной нелепости – «Небокрушителю». Но нет, запах, который я чувствовал сейчас, исходил именно от Маритар.
– Человеческое тело такое хрупкое, – сказала она, пропустив мою фразу. – Его очень просто испортить. Иногда мне страшно: вдруг она меня сломает. Когда будет выходить из меня.
– Фу, Маритар, давай вот без этого. Утомили меня твои изумительные истории, одна интереснее другой.
– Мне страшно, – совершенно спокойно произнесла она.
Я вдруг понял, что раньше она никогда не боялась. Ну или не признавалась в этом. И я… засмеялся. Да, не лучшее решение. Я ожидал, что она разозлится, ударит меня – а она умела бить, – накричит, распугав окружающих (впрочем, для этого достаточно было и ее окровавленных ладоней). Но вместо этого она сказала:
– Я рада, что она не твоя. – И сделала мне еще больнее. – Я выбрала ей имя, – как бы невзначай добавила она, вновь погладив живот и оставив на платье след запекшейся крови. – Человеческое. Но я тебе не скажу.
Она посмотрела на меня пронзительно, а я, кажется, ничего не ответил, только пожал плечами: как знаешь. Да, солнце, меня задело. Будто мне не сотни лет, а снова тринадцать и какая-то мелкая лысая дуреха хохочет надо мной. Я чуть не сказал: «А вот я хочу, чтобы она была моей. И ты». Но не смог. Наверное, просто понял, что она такая – и именно к такой я когда-то привязался.
– Беги, – посоветовал я, приобнимая ее за плечи. – Наверняка Каррэ переживает за тебя больше, чем за себя. – А когда она подняла на меня взгляд – солнце, какая же она мелкая! – и прищурилась, я добавил: – Ну, я бы переживал.
Она унеслась, не поблагодарив. Только потрепала меня по руке повыше локтя и не то фыркнула, не то чихнула.
