– Хотел, – ответил Вальцер, и Асин заметила, как напряглась его шея: порой слова выходили из горла с огромным трудом. – А потом понял, что так скоро обратно ты не вернешься. Говорит, ты нужна Железному Городу. А значит, нужна Кайру. Сама понимаешь, на увеселительную прогулку это похоже слабо. Я пытался вызнать, чего они там удумали: молчит. Только глаза бегают. Спрашивал прямо, надолго ли тебя увезут: тишина. Плохая тишина. – Он на мгновение замолк и тяжело сглотнул. – Я же даже думал о том, чтобы тебя сдать. Но, видишь, не смог. Девочки и в разведку-то не должны идти. А томиться в Железном Городе, пока тамошний правитель и его сынок что-то для себя выясняют, уж тем более не дело.
Несмотря на честность, Асин чувствовала неприязнь – такую, что угрожала вот-вот взорваться с громким хлопком. Асин могла бы даже ударить Вальцера, и, возможно, он бы не стал уворачиваться. Она смотрела в покрытое морщинами острое лицо и не понимала: где тот старый демон, о котором рассказывал Вальдекриз? Нинген продал бы ее, не раздумывая, пожертвовал бы, как когда-то напарником.
Теплая ладонь внезапно коснулась щеки. Асин вздрогнула, замахнулась, но тут же уронила руки, вслед за которыми опустились и плечи. Вальцер гладил ее, едва касаясь кожи.
– Не такой ценой. Хватит, – сказал он. – Пойдем.
Он вновь сжал ее плечо, и на этот раз Асин поплелась рядом.
– Куда? – спросила она, желая лишь одного: поскорее увидеть папу. Грибы выпали из дрожащих пальцев и полетели в траву.
– Как я понял, Кайров сын не слишком-то… – Он сплюнул на землю и бросил под ноги уже истлевшую папиросу. – Не слишком-то распространялся о тебе. Многим непонятно, чего это он к Джехайе зачастил. Но, говорят, роман у вас был. Так-то, – усмехнулся он, а Асин не сумела даже покраснеть, хотя еще совсем недавно подобное заявление выжгло бы румянец на ее щеках.
– И никакой не роман, – вяло возразила Асин, но ее не стали слушать.
– Будет у тебя, – выдохнул Вальцер, – дом, покой и папа. А у меня – мелкая егоза, которая больше всего на свете хочет делать жизнь людей невыносимой. Не нужен ей Железный Город. Не нужен. И тебе не нужен.
Папа. Асин и не верила, что сможет в ближайшее время увидеть его, обнять. Или хотя бы просто сказать: «Я жива, и я виновата». Даже слова Вальцера нисколечко не убедили ее в обратном, пускай и говорил он уверенно, увлекая ее при этом все дальше в лес. Асин не сопротивлялась. Ноги пружинили при каждом шаге. Казалось, она не слышит других звуков, кроме голоса Вальцера, который продолжал успокаивать, рисуя почти идеальные картины:
– Слушай, Асин, – сказал он, и весь мир притих, не мешая. – Поживешь у меня, спать, правда, на полу придется, сама понимаешь. – Но Асин не понимала ничего, просто кивала, хотя увидеть этого он не мог. – Кайров сын не станет торчать у Джехайи вечно.
– Почему? – Асин пыталась сплести из его слов какое-то подобие цельного полотна.
– На Первом и Втором у Кайра есть глаза и уши. Те, к кому он обращается – сам или через сына. Не берусь утверждать, сама понимаешь, тех связей, которые у меня остались, не хватит, даже чтобы Мирру хоть куда пристроить. Но лучше быть осторожнее. И не высовываться.
– Мирра не будет рада, – ответила Асин. – К тому же сами говорите, как она хочет в Железный Город.
– А вот высеку, – раздраженно бросил Вальцер, и она даже испугалась немного: а точно ли о Мирре он говорит? Но уточнять не стала. – А ты думай поменьше. Так, значится, – пробормотал он, явно вспоминая, о чем же говорил мгновение назад. – Пару дней у меня побудешь, а там – на корабль до Каменного Великана. Где Кайровы руки до тебя уже не дотянутся. Вместе с Джехайей.
Это действительно звучало хотя бы приемлемо: оставить то, что дорого, сорваться с места, взяв с собой папу, и отправиться туда, где тебя, возможно, не найдут. Но все равно не верилось. Асин будто вырвалась из тяжелого, мрачного сна в другой – такой же. Здесь человек с потерянной улыбкой зачем-то искал ее, а дом больше не был самым безопасным на свете местом. Здесь каждый шорох заставлял вздрагивать, а голоса словно обсуждали ее, жужжа подобно рою назойливой мошкары в жару.
Раньше в ее жизни не было выбора серьезнее обеденного блюда. Пирог с томленым мясом или густой бульон на кости с яичными цветами? И ей нравилась эта приятная определенность, ненавязчивая предсказуемость. Асин бы с удовольствием прожила так десять, двадцать, тридцать лет, лишь изредка храбрясь и совершая необдуманные поступки. Неужели теперь от всего этого останется лишь слабый след?
– Как ты? – поинтересовался Вальцер, слегка побарабанив пальцами по ее плечу. – Выглядишь так, будто собралась прямо тут грохнуться. Держись. – Он резко встряхнул ее, и она лишь чудом не запуталась в своих ногах. – Ты жива, Джехайя тоже жив, не поседел даже, – усмехнулся он, будто это могло хоть как-то ободрить. – Кайров сын не станет искать тебя вечно: уж слишком большая трата времени. А там вернетесь. Твой кот к тому моменту не подохнет. Этот жиробас вечно где-то побирается.