– Не помру, – процедил он, тряхнув готовой вот-вот опуститься головой. – Альвар… – обратился он к стоявшему в нескольких шагах капитану. – Выходит, не врали слухи. Ты – что мамашка твоя.
– Моя мать была прекрасной женщиной. Чище и светлее многих, – спокойно ответил Альвар – и Асин поймала брошенный на нее взгляд печальных зеленых глаз.
– Что не мешает тебе таскать ее шкуру.
Асин с трудом перебинтовала Вальцеру запястье и ногу, удивившись – лишь на мгновение, – что не плачет, скорее злится и пытается управиться побыстрее. Она не жалела кружев, но от вида истерзанной плоти кружилась голова. Так странно, ведь собственное плечо, рассеченное стражем, не пугало, просто болело, напоминая о себе.
– Зачем тебе она? – зло бросил Вальцер. Положил окровавленную ладонь Асин на шею и потянул ее на себя – защитить.
– Вы никогда не были благородным. – Альвар будто не услышал его вопроса. Он расхаживал вокруг, понимая: добыча не убежит, и водил по воздуху пальцами, будто извлекая мелодию из прозрачных, тонких, как паутинка, струн. – Разговоры о Нингене, старом демоне, были самыми разными. Мне нравилось слушать их: так я понимал, к чему хочу и не хочу стремиться одновременно. Человек без принципов, жертвующий всем ради цели. Неужели это просто сказки? Я безмерно уважаю вас. – Он слегка склонил голову, прикрыв глаза. – Но единственное, чего не было в историях о Нингене, – это благородства.
Он будто читал ее мысли, забрался в самый темный угол той каморки, которую она звала своей головой, и теперь перелистывал страницы главы под названием «Нинген».
– Все меняется, – с неохотой ответил Вальцер, закатывая глаза и стискивая зубы: Асин как раз стянула ткань на его запястье и по привычке завязала бант, расправив его, как делала с поясами на своих платьях.
– Не троньте его, – как можно холоднее попросила она, подняв на Альвара взгляд – его фигура плыла, размытая внезапными слезами. – Мне все равно, что вы будете делать со мной. – И в этот момент Асин действительно думала так. – Но оставьте в покое Вальцера. И моего папу оставьте тоже. Дайте мне просто один раз – всего раз! – написать ему. Я хочу попросить прощения! – Она сжала губы, силясь не разрыдаться.
Возможно, доверься она Вальцеру, он и правда переправил бы ее на другой остров, а следом – и папу. Или погиб, сражаясь за жизнь Асин, а не дорогой ему Мирры. Асин не хотела рисковать – и без того в голове вспышками возникали застывшие картины, в которых плохо было все. Она мысленно расталкивала их, но на месте одних тут же появлялись другие.
Резко налетел ветер, поднял волосы Асин, будто желая свить из них гнездо для своих невидимых птенцов. И она отчетливо ощутила запах океана и спревших на солнце водорослей.
– Я услышал, – ответил Альвар, медленно кивнув.
– А я – нет, – прошептала Асин так, чтобы ее поняли.
Она не собиралась подниматься, пока Альвар не пообещает. Как же по-детски звучали ее мысли. Альвар не коснется ее щеки, не подцепит ее указательный палец своим – так делал только папа. Но он мог хотя бы ответить.
– Вашего отца, Асин, – ее имя прозвучало резко, не как пощечина, но будто ее крепко схватили за запястье, не давая высвободиться, – никто не тронет. Как и старого демона. Мы можем это гарантировать, – сказал Альвар, и через него к ней обратился весь Железный Город. – И, конечно же, я дам вам возможность написать ему. И писать всякий раз, когда только захотите – не единожды. Но будьте осторожнее со словами.
– И еще. – Она не пыталась встать, знала: ноги могут подкоситься и уронить ее. И хорошо, если в траву, а не на Вальцера.
– Да? – спросил Альвар, и ноздри его дернулись. Наверное, тот самый запах – океан и водоросли, водоросли и океан – достиг и его.
– Можете объяснить, что со мной будет? – Ей хотелось добавить в голос стали, хотелось походить на опасное оружие, которое таскал при себе Вальцер.
Но люди не обращаются сталью, не утратив полностью человеческий облик. Асин скорее походила – и сейчас понимала это отчетливо – на булку, не зря Вальдекриз звал ее именно так. Но она изо всех сил старалась хотя бы не расплакаться, пускай слезы уже душили, то и дело сползая по щекам и падая в волосы.
– Он не… – начал Вальцер, но Асин резко оборвала его:
– Я знаю! – слова вылетели резко, но даже так не обратились пулями. – Знаю, что меня не отпустят. И, может, я даже вообще не вернусь сюда. Пускай! Только бы папа… и вы… – Она сложила ладони лодочкой, прижала к губам и выдохнула в них, не понимая, как это ей поможет. – Но раз уж я стану пленницей…
– Не пленницей, – мягко ответил Альвар, сделал пару шагов к ней и, склонившись, протянул руку. – Гостьей.
– Здорово же у вас в гости зовут, – выплюнул Вальцер. – Если жениться вздумаешь, не приглашай даже.
Они поднялись одновременно: Асин – схватившись за теплую, даже горячую ладонь Альвара, а Вальцер – сам, прижимая к груди подвязанное бантом запястье и подгибая окровавленную ногу. Он не просил помощи, но Асин полезла под локоть, чтобы побыть опорой. Вальцер отстранил ее мягко, заботливо и опять обратился к Альвару: