Чем дольше она ждала, тем сильнее скреблось внутри разочарование. Асин устала слушать его скрипучий голос, говорящий о том, что Вальдекриз, конечно же, не придет; ее ноги затекли, а сама она по ощущениям стала каменной статуей. Поэтому, когда мимо, шаркая по дорожке подошвами сапог, прошел очередной человек, бросив на Асин почти сочувственный взгляд, она поднялась, отряхнула платье и пошла к воротам. Руки безвольно покачивались, а сил хватало только на то, чтобы не расплакаться.
Конечно, Вальдекриз мог попросту заболеть, как болеют обычные люди. Вот только слово «обычный» к нему не подходило, ну никак. Асин катала клубочек мысли, разматывала его, пытаясь успокоить себя, задвинуть подальше неуверенность, но та накатывала волнами, сбивая с ног и с толку. Асин старательно искала смытый тревогами клубок, чтобы прийти к довольно печальному выводу: если вдруг Вальдекриз заболел, она даже не сможет принести ему молока и пенок от варенья. Ведь она попросту не знает, где он живет.
За высокими стенами наперебой говорили люди и кричали птицы. У причала развернулись лавки приезжих торговцев. Судя по темным навесам и хмурым лицам, они прибыли из Железного Города. Будь этот день хоть чуточку лучше, Асин с удовольствием побежала бы к ним и, может, присмотрела бы что-нибудь из товаров себе или папе. Но она пусто глядела на развевающиеся по ветру полотна, на стучащие о деревянные балки украшения и шмыгала носом.
Неподалеку чернел на фоне синего неба корабль – огромный, тяжеловесный и такой знакомый, что сердце затрепетало, а слезы на пару мгновений перестали солено щипать. Он, этот великан, всякий раз ворошил внутри, точно угольки в печи, самые разные чувства, которые Асин, как ни пыталась, не могла себе объяснить. Она приоткрыла рот, посмотрела влажными глазами на спущенные паруса и одними губами прошептала: «Небокрушитель», после чего побежала вниз по лестнице – туда, где ее никто не ждал, – через живой человеческий поток, то и дело налетая на кого-то плечом. Что-то неизбежно тянуло ее туда за юбку и ворот, она почти физически ощущала это. Обида сменялась волнением, даже страхом, ладони холодели.
Асин замерла шагах в десяти от палаток. Ветер толкал вперед, люди возмущались – и что встала на пути? – но сойти с места она не могла. Ноги будто окаменели, вросли в площадь. Оторвать их было задачей почти непосильной – и Асин стояла, чувствуя, как волоски на руках поднимаются. А неподалеку, у трапа, беседовал с кем-то капитан Альвар. Его, так похожего на свой корабль, она почему-то всегда искала в толпе, возможно, чтобы убедиться: он существует. А затем – умереть со стыда. Это превращалось в нелепую традицию, которую Асин понимала не до конца. Она собиралась вновь, как в первую встречу, помахать ему, но руки отяжелели.
И вот он сам повернул голову, будто почувствовал ее взгляд, выхватил ее, потерянно стоящую в непрерывно движущейся толпе, и кивнул – коротко, едва заметно, не отвлекаясь от разговора. Асин вспыхнула. Ладони ее тут же взлетели, легли на горячие щеки.
– Девушка, вы бы отошли, – донесся откуда-то слева густой бас.
Асин вздрогнула и сделала несколько шагов в сторону. Теперь острая тень крыши ближайшего дома лежала на ее волосах. С накрытого деревянным козырьком каменного балкончика свисал густо усыпанный листвой стебель. Он покачивался на ветру и то и дело щекотал голое плечо Асин. Та отмахивалась, фыркала, жмурясь на яркое солнце, которое не закрывал черепичный уголок, но не отходила. Она все еще дулась на Вальдекриза, хотя короткий знак внимания капитана Альвара и отогнал ненадолго эти мысли. Однако она по-прежнему не знала, куда теперь идти и что делать.
Дома встретит папа, вкусно накормит, пригонит с улицы собак, чтобы те свернулись у ног Асин двумя рогаликами. Он поддержит и не осудит. Но, если вдруг Асин вновь решит отправиться к училищу, непонимающе покачает головой. А она хотела продолжить учиться у Вальдекриза новому. И чтобы папа не смотрел косо. К тому же с Вальдекризом ей было интересно: впервые она могла сказать, что у нее… появился друг. Кровь снова прилила к щекам от этих мыслей: они показались Асин наивными и какими-то детскими.
Конечно, она могла пошататься по Рынку, изучить каждый прилавок, присмотреть то, что она обязательно купит себе в будущем – точнее, мысленно пообещает купить, но в итоге попросту забудет. Или сесть у причала, как мама, и, вопреки здравому смыслу, высматривать вдали несуществующую Бесконечную Башню: вдруг силуэт ее появится на горизонте среди облаков? Или же дойти до питейной, заглянуть внутрь, а там, кто знает, вдруг Асин отважится и закажет себе хотя бы стакан воды? Последний вариант казался ей отчаянным, взрослым и пока что нравился больше всего. Преисполненная решимости, она развернулась, испугав резким движением проходившую мимо немолодую женщину, и широкими шлепающими шагами – будь неладны эти ботинки – направилась к длинному белому зданию с односкатной крышей.