– Я вижу, что ты расстроилась. – Вальдекриз улыбнулся и накрутил на палец ее светлый локон. – Позволь себе просто разозлиться. Можешь даже обозвать меня… – он призадумался и добавил: – один раз. Иначе, если не научишься злиться, так навсегда и останешься мягкой булкой. Ты же живой человек, Ханна.
– Ты… – Асин глянула из-под челки и нерешительно, перебрав в голове все знакомые и только что придуманные бранные слова, сказала: – дурак, – и улыбнулась, вновь спрятав глаза.
– Для первого раза неплохо. Попозже подкину тебе еще парочку слов. Универсальных. А теперь иди, – он кивнул на длинную стойку, где Асин ждало угощение, – поешь. – Он сделал шаг в сторону своего стола, но развернулся, будто вспомнив что-то. – Кстати, булка, я выбил нам место на корабле. Завтра летим на небольшой островок близ Второго. Работа непыльная, с одним лишь «но»: там много аномалий. По-настоящему много. Именно поэтому туда не спешат спускаться.
От мысли, что придется исследовать место, которое может уничтожить тебя, разорвать на части, как охапку осенних листьев – разве только не так красиво, – Асин стало дурно, к горлу подступила тошнота, голова закружилась. Вспомнились истории о людях, отправившихся на север Первого за ягодами – они, говорили, там самые сладкие, – но невернувшихся. Асин не спешила верить, она сама видела высокую, неутоптанную траву: работали, значит, рассказы-пугалки, помогали отвадить любопытных, но хоть в какой-то мере осторожных. Но все равно воображение тут же пустилось в пляс, вырисовывая слишком яркие и жуткие картины.
– Но как же мы… – начала Асин и замолкла. Продолжение фразы могло быть любым – от «спустимся» до «выживем».
Вальдекриз картинно развел руками и улыбнулся.
– Ты забыла, с кем летишь?
– Брехун, – сказал кто-то за его спиной, негромко, но так, чтобы все услышали.
Быть может, Вальдекризу не удавалось защитить Асин от всего, но каким-то чудом с ним она – почти – избегала последствий от встреч с аномалиями. А значит, оставалось лишь слепо ему довериться. Или до последнего оставаться на корабле и ждать, пока Вальдекриз приземлится, чтобы понять, насколько остров безопасен.
– Кстати. – Асин сощурилась и скрестила руки на груди. – Что значит, ты «выбил» для нас место, если туда в здравом уме никто соваться не хочет?
– Ничего не слышу, – усмехнулся Вальдекриз и демонстративно поковырял пальцем в ухе.
– А вот так всегда, – подал голос Тано. – Он вечно хватается за самые гиблые дела и тащит напарника за собой. А думаешь, из-за кого мне недостает пальцев? – Он поднял ладонь, демонстрируя обрубки, оставшиеся на месте среднего и указательного. Асин снова сделалось дурно.
– Не пугай Ханну! – шикнул на него Вальдекриз. – Ты же и не летал со мной никогда – тебя и ранец-то не удержит, дружище Танхард.
– Да, – захохотал тот и что есть сил хлопнул себя по пузу. – Я – мужчина видный. А ты не бойся, это самое, Ханна. Хочешь, с нами садись! – Он предложил это так внезапно, что Асин растерялась.
– Нет-нет, – она замахала руками и активно замотала головой, – благодарю вас, Танхард.
– Спугнул девочку, – тут же заворчал кто-то. – Тупица.
– Я так-то не глухой! – повысил голос Тано и захохотал так громко и раскатисто, что, казалось, стены задрожали.
За столом, точно костерок, разгоралась беседа, но Асин не вслушивалась. Она благодарно кивнула Вальдекризу, который в ответ, приложив ладонь к груди, низко склонил голову, и отправилась к стойке. Забралась на стул с высокими стройными ножками, прижалась подбородком к длинной деревянной столешнице и стала играть в гляделки с хлебом. Тот щекотал нос приятным пряным ароматом, а Асин временами касалась пальцами круглого пышного бока, не решаясь откусить от него. Рядом лежала, свернув кисточку в спираль, подаренная Вальдекризом серьга. Солнце плясало на идеально круглом синем камне, так и манило Асин вновь взять украшение, приложить к уху, представить, как оно будет смотреться.
– Красиво, – сказал вдруг Вандар.
– Спасибо. Друг подарил, – тихо ответила Асин и улыбнулась.
Серьга покачивалась на легком ветерке, задевая открытую шею Асин, – и та иногда смахивала кисточку, ежилась, точно от холода, и ощупывала недавно проколотое ухо. Казалось, оно вспухло и покраснело, но убедиться не удавалось никак. Голубая поверхность воды – бескрайнее зеркало – тянулась далеко внизу, а кроме этого, свое отражение она могла увидеть только в глазах Вальдекриза. Поэтому Асин время от времени трогала мочку, надавливая подушечками пальцев, теребила крючок застежки и каждый раз готовилась шипеть от боли, но в итоге просто стискивала зубы, чувствуя пульсацию, будто под кожей заходилось сердце.