– Нет, не все! – Смолина ударила кулаком по столу так, что кофе выплеснулся из стаканчика. – Я могу долго об этом говорить! О том, как мужики не могут защитить женщин и детей! О том, как какой-то безумный старик создал секту в сердце Карелии! О том, как в рабстве держат людей, милиция не делает ровным счетом ни хрена, а журналисты запуганы! Что еще ты хочешь услышать?
– Ты понимаешь, что, если мы предадим это огласке – нам конец? Назад пути не будет. Либо мы, либо они.
– А для меня и так нет пути назад. Ровно с того момента, как я нашла в овраге обгоревшую Машеньку Лисинцеву. И я тебе еще кое-что скажу: все эти люди, – она обвела взглядом кафе, – весь город, вся Карелия – у них тоже нет пути назад. Они в огромной опасности, просто не понимают этого. А мы понимаем. И должны донести до всех.
Резнов молча встал, его желваки ходили ходуном. Он молча бросил на стол несколько купюр и вышел на улицу.
Анна какое-то время тупо смотрела на эти деньги, рассыпавшиеся по столу, а затем встала и вышла за Резновым.
Он стоял около двери и нервно курил.
– Ты идиот? – она выхватила сигарету из его рта. – Хочешь прямо здесь умереть?
Резнов покраснел от злости. Он открыл рот, чтобы ответить, но молча закрыл его. Анна грустно смотрела на него.
– Резнов, какого черта?
– Все мы смертны. Скажи мне, Смолина, – медленно сказал он. – На хрена так жить?
– Ты мне еще нужен.
– А когда ты найдешь убийцу – все? – усмехнулся поисковик. – На свалку Резнова?
– Не говори глупостей!
– А куда еще? Не в ЗАГС же, – Резнов проницательно на нее посмотрел, и Анна почему-то смутилась под его взглядом.
– Давай к делу, – негромко попросила она.
– Как скажешь, ты же у нас капитан! – с ухмылкой проговорил Резнов. Он какое-то время смотрел на нее. – Поехали.
Резнов быстро направился к «Ленд-Крузеру».
– Куда? – Смолина не успевала за ним.
– Куда, куда… – проворчал Резнов. – Предавать дело огласке.
«Ленд-Крузер» ехал по проспекту Ленина. Огромные колеса, созданные месить грязь в непролазных лесах, сейчас вращались медленно, словно пытаясь остановить своего хозяина, уберечь от совершения страшной ошибки. Резнов хмуро смотрел на дорогу.
– Я думала, ты правда меня в ЗАГС сейчас повезешь, – пошутила Смолина, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.
– Смотри, может, и повезу, – серьезно ответил Резнов.
– Смотри аккуратнее, а то вдруг соглашусь.
Повисла неловкая пауза.
– Так куда мы едем? – неуверенно нарушила паузу Анна. – К одному из твоих контактов?
Резнов кивнул.
– Ломов Артур Эдуардович, депутат партии карелов. Я еще помню его как Артура Лома. В свое время он научил меня одной простой, но важной вещи: думай не о том, что спросили, а о том, зачем спросили. В политике без этого никак. Как и в братве.
– Он поможет?
– Ты хотела предать дело огласке? Вот и предадим.
– Резнов… А он надежный?
– Понимаю, о чем ты думаешь, Смолина. Менты продажны, дело тормозят, Светорожденный баллотировался в мэры… Люди вообще суки, не люди – крысы. Но Артурик не такой. Мы с ним огонь и воду прошли. У братков все по-другому, понимаешь? Кодекс чести, братство.
– Он уже давно не браток, – заметила Анна.
– Он ярый христианин, Смолина, и ни за что не влезет во всю эту мракобесную грязь. Я в нем уверен не меньше, чем в себе.
– Значит, пора нанести удар?
– Вопрос только в том – куда? Чтобы бить врага, нужно сначала его узнать!
– Я его знаю, – зло сказала Смолина.
Резнов хмыкнул:
– А еще кто-то сказал, что прежде, чем узнать врага, надо узнать себя.
– Здесь у нас проблемы…
Резнов спокойно держал руль, глядя на дорогу, и неспешно вел машину. Глядя на его сильные руки, слушая уверенный голос старого поисковика, Анна успокаивалась.
– Резнов, почему у тебя нет семьи? – вдруг спросила она.
– Не сложилось, – тот пожал плечами.
– Ты бы был хорошим отцом. Я уверена.
– Да? – удивился Резнов. Потом помолчал и добавил: – Спасибо.
– Нет, – Анна покачала головой, потом потянулась к нему и поцеловала в щетинистую щеку. – Тебе спасибо.
В кабинете пахло Советским Союзом. Анна помнила этот запах с детства. Тогда он был повсюду – в общежитии института, в котором она училась; на работе у мамы; в парикмахерских и магазинах. Это был запах старых деревянных шифоньеров, четко прописанных правил и иерархической служебной лестницы. Сейчас он остался только в Домах творчества, старых кинотеатрах да в кабинетах чиновников.
За массивным столом сидел крупный лысеющий человек с круглым лицом и внимательными маленькими глазами. Над его головой на вошедших с портрета смотрел Ленин. Лик вождя революции очень странно сочетался с висящим рядом крестом, словно Ильич находился в раздумье – а не отринуть ли идеи коммунизма и не принять ли веру в Христа?
На большом дубовом столе стояла золоченая клетка с пестрым попугаем, который внимательно уставился на вошедших.
– Проваливай отсюда! – прокричала птица.
– Че-то не ласковый у тебя тут прием, Артур Эдуардович! – заметил Резнов.
– Когда ты ко мне на прием записался, я сначала не поверил, – проворчал Ломов.
– И тебе не хворать.
