– Это и не обязательно. Есть вещи, которые работают независимо от нашей веры. Лена в мире духов, за гранью миров. Вернуть оттуда ты ее не сможешь…
– На хрена вы мне позвонили? Чтобы сыпануть соли на рану?
– …но есть тот, кто сможет.
Анна сильнее сжала трубку.
– Кто?
– Чем ты готова пожертвовать ради своей дочери?
– Всем миром.
– Аккуратнее с такими словами, Айно! Духи возьмут жертву.
– Какие еще, к черту, духи? – разозлилась Смолина. – У меня дочь в коме! Хватит нести этот бред!
– Ты хочешь ей помочь? Я знаю, кто может вернуть Лену. Приходи вечером в музей.
Небольшая девичья грудь девочки едва заметно двигалась. Глаза по-прежнему были закрыты, и Лена была похожа на спящую принцессу из сказки. Вот только где тот принц, что ее разбудит?
– Она где-то там, за гранью этой реальности, – тихо произнесла Анна. – Что ее там держит?
Света нежно сжала ладонь Смолиной.
– Никто не знает, что там, Ань.
– Я смотрю на нее и понимаю, что ничего не могу сделать. Это невыносимо…
– Это реальность, которую нужно принять, – сказала Света. – Принятие сейчас твой самый верный друг.
– Свет, а если это я виновата? – Анна посмотрела на психолога.
– Ты о чем вообще, подруга?
– Ну, если это все из-за меня? Я влезла в дело с этой сектой, забросила Ленку…
– Даже не смей так думать! Это не твоя вина!
– А диск? Это же я принесла его в дом! А откуда взялась летучая мышь на стене ванной? А ритуал Пхоа, о котором Ленка говорила в бреду? Ты понимаешь, что я заварила эту кашу?
– Ань, не бери на себя ответственность за все, что происходит вокруг! Не вывезешь.
– Может, и не вывезу. Но я это заварила, мне и расхлебывать, – твердо сказала Анна и встала. – Посидишь с ней?
– А ты куда? – спохватилась Света.
– Если не работают обычные методы, нужно попробовать необычные.
– Из куколки вылупляется бабочка. Знаешь ее циклы жизни? Сначала яйцо, затем гусеница, потом куколка…
– Хельви, я знаю! – нетерпеливо оборвала хранительницу Анна.
– Тогда ты знаешь и про имаго? – подняла брови Хельви.
– Что за имаго?
– Так называется взрослая стадия бабочки, – довольно продолжила хранительница. – Переход от одной стадии к другой называется метаморфоз. Трансформация. Жаль только, что срок жизни имаго всего пара недель.
– К чему эта биология?
– Лена хрупка, словно бабочка. Она порхает вокруг пламени, не боясь обжечься, потому что не знает, что огонь может спалить ее дотла. И сейчас бабочка залетела не туда, где ей стоит быть.
Хельви прошлась вдоль стены и подвела Анну к фотографии на стене.
– Это Воттоваара – гора духов. Место силы Карелии. Не всякий способен попасть туда. Но если уж духи пустят – они могут помочь.
По мнению Смолиной, Хельви была еще той сказочницей. Духи, обряды, легенды… Но сейчас, когда Анна перепробовала все доступные методы, она понимала: нужно делать хоть что-то. Иначе она просто сойдет с ума.
– Тебе нужен Лембо, – сверкнула глазами Хельви. – Так зовут шамана, который сможет провести тебя на Воттоваару, в царство духов.
Смолина не верила в духов. Но что-то в глазах хранительницы музея заставило ее содрогнуться. Как будто вновь приоткрылась дверь в прошлое, из которого пахнуло ледяным ветром и запахом дождя с прелыми листьями.
Хельви внимательно наблюдала за ней.
– Прохождение метаморфозы – это маленькая смерть.
Анна подумала, что смерть есть смерть, и все. Ничего больше. Конец жизни, тьма, могильные черви.
– Помни, Айно: центр лабиринта – это смерть. Смерть – это переход.
Когда Смолина добралась до дома, была уже глубокая ночь.
Аня открыла дверь, и лес исчез. Вместо этого она увидела перед собой знакомый кухонный стол, шкафчики на стенке и желтые шторы.
– Что будем делать?
В дверях стоял отец. Он явно только что пришел с работы – даже не успел снять плащ и положить портфель, который сжимал в руке. Шторы на окнах окрашивали кухню в желтый цвет, играющий на осколках разбитой тарелки с выгравированной надписью «рубль восемнадцать копеек». Отец оторвал взгляд от осколков и посмотрел на Аню. Девочка внутренне сжалась.
– Мама расстроится, когда узнает, – спокойно сказал отец. Он скинул плащ, положил портфель на стул и встал над осколками.
– Незачем расстраивать маму, как считаешь? – подмигнул он Ане. – Мы же ей не расскажем, правда?
Аня быстро кивнула. Ей до сих пор не верилось, что отец не накричал на нее из-за любимой тарелки. Каким-то чудом ураган миновал.
– Давай-ка ты соберешь осколки в мусорное ведро, а я его вынесу, – улыбнулся он.
Аня быстро смела осколки веником и высыпала в мусорку. Через полминуты хлопнула входная дверь и отец вернулся с пустым ведром.
– Ну что, мы молодцы! – бодро похвалил он самого себя. Аня улыбнулась. Отец прошел в комнату и сел на диван. – Иди сюда. Поговорим.
Аня робко подошла ближе и встала напротив. Отец посмотрел на нее.
– Почему ты не хочешь общаться со мной?
Аня почувствовала, что ей стыдно и страшно одновременно. Комнату заливал желтоватый свет из-за дурацких желтых штор, и все выглядело каким-то нереальным. Аня опустила глаза.
– Я… мне…
– Почему ты не смотришь мне в глаза, Анна? – строго спросил отец. – Подойди ближе.
