Из-за поворота показалась Лахта. Анна еще в детстве насмотрелась на такие северные деревушки – пара сотен дворов, часть заброшенные, они ютились меж карельских болот и бескрайних лесов словно брошенные дети. Во многих деревнях не было асфальтированных дорог, электричества, связи, даже магазинов. Словно голодные нищие, безмолвно запахну`вшие двери-рты, почерневшие от дождей дома смотрели на Смолину бездонными окнами. Лахта выглядела так, как и большинство северных деревень, – угрюмо и заброшенно.
Меж сиротливых домов одиноко бродил старик. Он тяжело опирался на сучковатую палку и был одет так, как в городе не одевались даже бездомные, – Смолина бы не удивилась, если бы узнала, что потрепанные штаны и серая штормовка видели еще живые выступления Сталина. Но поразило Анну не это. На куртке старика булавками была пришпилена большая фотография светловолосого юноши и подпись: «Помогите найти внука».
Как только «Пинин» показался из-за поворота, старик не сводил с него глаз.
– Ну что, детектив, ты готов? – тихо спросила Анна Виталика, глядя на старика. Виталик кивнул, но неуверенно. «Пинин» скрипнул тормозами, и машина остановилась.
Старик замер посреди дороги, тяжело опираясь на палку. В его глазах застыли немая мольба и надежда.
Пока Смолина выбиралась из «Пинина», она старалась не смотреть на старика. Не нужно было спрашивать его, чтобы понять – он стоит здесь уже давно. Не важно, кто был на этом фото – Тойво или Юко. Важно то, что они пропали больше трех лет назад. А это значило, что все это время хромой старик брал крючковатую палку, найденную в ближайшем лесу, прикалывал булавками фото внука к драной куртке и выходил на пустую дорогу, чтобы… чтобы что? Чего он ждал? Здесь нет людей. Сюда никто не приезжает. Какой безнадеги хлебнул старик, чтобы вот так стоять (Анна почему-то не сомневалась, что он делал так ежедневно), придавленным такой тяжестью, что невозможно распрямить плечи? По каким инстанциям он прошел, чьи пороги обивал, сколько слез пролил, чтобы в итоге понять, что все, что он может сделать, – это стоять с фотографией внука на пустой улице?
Смолина сглотнула ком в горле и подошла ближе. Внутри ворочалось нечто мокрое и темное, словно ворох осенних листьев, прибитых дождем к земле. Под этим ворохом скрывалась лютая тоска, и нужно было прилагать все усилия, чтобы этот ворох не размело штормом внезапно налетевших чувств.
– Это Юко… или Тойво? – тихо спросила Анна. Старик молчал. В его глазах смешались бездонная печаль и искры надежды, и Смолина поняла: сейчас он спросит, видела ли она их? И она ответит – нет. И для старика рухнет последний мостик надежды, которым являлся показавшийся из-за поворота «Пинин». И кто знает, может, этот рухнувший мост будет последней каплей, отделяющей разум старика от погружения в бездну отчаяния? Кто знает, не найдут ли его после этого в петле, сделанной из завалявшейся в сарае пеньки? И кто знает – может, именно она, Анна, будет являться этой последней каплей.
Виталик тоже вышел из машины и неуверенно подошел ближе. Старик молча протянул Анне фотографию с надписью: «Вы знали этого мальчика? Посмотрите, пожалуйста! Может, вы что-то о нем слышали?»
С фотографии на Смолину смотрел обычный деревенский парень лет двадцати. На нем была яркая сине-белая куртка с американскими звездами и большой надписью «USA».
– Его звали Тойво, – послышался женский голос сбоку. Анна обернулась.
На пороге соседнего дома с тазом, полным стираного белья, стояла женщина лет пятидесяти.
– Вы его знали? – спросила Смолина. Старик по-прежнему молчал, только глаза, казалось, поддерживали живой диалог, вопрошая.
– Вся деревня знала, – ответила женщина. – Его и Юко.
– Я приехала сюда, чтобы поговорить с их родственниками.
Женщина покачала головой.
– Это вряд ли. Уехали пару лет как. Вот остался только дедушка Тойво, но он вам ничего не скажет – он немой.
Старик сжал крючковатыми, как сухие ветки, пальцами плечо Анны и заглянул ей в глаза. В них она увидела отчаянную мольбу.
Смолина покачала головой.
– Я приехала сюда, чтобы найти их.
В глазах старика что-то оборвалось. Как будто тянулась ниточка и вдруг ее перерезали ударом острого лезвия. Он опустил руку.
– Здесь вы ничего не найдете, – отрезала женщина. – Не надо было приезжать. Только старику память бередить. Дедушка Мир, заходи, хоть чай попьешь!
Но старик уже не слышал. Он потерял интерес к Анне и к женщине, развернулся и медленно побрел по пустой улице, тяжело опираясь на палку.
Женщина спустилась с крыльца и принялась развешивать белье на веревке. Она сильно встряхнула простынь, с которой осыпались капельки воды, после этого накинула ее на веревку и ловко закрепила прищепками.
– Куда они уехали? – спросила Смолина женщину.
– А вам какое дело? – грубо ответила та.
– Мы из организации AnnaSearch, занимаемся розыском пропавших…
