– Деревня у нас небольшая, зимой человек сорок живет, – щебетала Людмила. – Летом больше, конечно, на дачи приезжают. Магазинов нет, автолавка раз в неделю приезжает. Электричество отключается после первого же сильного порыва ветра, а когда света нет – связи тоже нет. Как они делают? За что им деньги бюджет плотит? – разводила руками хозяйка. – Скорая приезжает, только если бензин есть, да и то если по весне дорогу не размыло. Да и дорога та – одно название! Так, направление, а не дорога. По документам-то ее еще пять лет назад построили.
– А если заболеешь? – спросил Виталик с набитым ртом.
– Если заболеешь – вон кладбище есть.
– А вы кем габотаете?
– Какая работа, сынок, ты о чем? Оглянись! Здесь ни в одной деревне в округе работы нет.
– И как выживаете?
– Вот, ягоды продаю, те, что в лесу собираю. Хозяйство свое – огород, козы, куры. А пенсия такая, что те самые куры с нее смеются. В молодости я проводником работала, Мурманск – Москва. Очень красивые места у нас в Карелии, да только грустно на них смотреть. Я все время на станциях покупала еду у местных бабушек, а больше всего у одной любила – как-то с душой она готовила. Она совсем старенькая была, лицо как сморщенное яблоко. Заранее ей заказывала – мол, поеду через три дня обратно, приготовьте, говорю, баб Ань, то-то, – и она готовила, да так вкусно! Так несколько лет и ездила. А потом в одну поездку выхожу на станции – а ее нет. Не пришла. Думала, заболела, может? Но сколько я ни ездила – она больше не приходила, – Людмила помолчала, глядя в пустоту. – А потом я и сама на пенсию вышла. Да только покоя нет на пенсии. Вишь, беда-то какая…
– Как же так получилось, что ребят не нашли? – спросила Анна.
– Я вот и сама думаю, дочка… Может – не хотели искать-то?
В избе повисла мрачная тишина.
– У Тойво дядька в Америку уехал, давно еще. И как-то племяннику оттуда прислал куртку дорогую, американскую, со звездами. Там еще крупно так было написано: «USA». Тойво гордился страшно! Куртку не снимал ни зимой, ни летом. Так в ней и пропал. Что, сложно найти парня в такой куртке? Никто его не видел? Так она одна на всю Карелию! У нас таких не продают.
– Вы что-то можете рассказать про «Детей Рассвета»? – спросила Анна. – Тойво и Юко же там были?
– Я знаю, что это сектанты и сатанисты! – со страхом проговорила Людмила. – Но что там внутри творится, мне знать не дано. Но есть тот, кто знает.
Анна вскинула глаза на женщину. Та говорила через силу, словно долго о чем-то молчала.
– Сын у меня. Сергеем зовут. Он вроде и есть, а вроде его нет. Он же тоже был там – с Юко и Тойво.
Смолину как молния пронзила.
– Раньше у него здесь свой бизнес был – автолавка. Магазинов нет в деревнях – не выгодно никому, а как старикам кормиться? Вот Сережка-то и организовал все – на ферме закупал, потом сам на уазике ездил, продавал, был такой добрый и отзывчивый, веселый мальчик! Бабушки в окрестных деревнях его боготворили. Семья была – жена, дети, много друзей, молодой, энергичный – одно загляденье! А потом… потом он решил пойти на тренинг этот, будь он проклят.
– Что за тренинг? – спросила Анна.
– Да не помню я, в городе там у вас… Говорил, что это поможет расширить бизнес. Две недели хватило ему. Две недели! – Людмила чуть не сорвалась на крик, в глазах стояли слезы. – Я не знаю, что эти дьяволы сделали с моим Сережкой. Но пришел он оттуда другим человеком. Уходил одним, а пришел другим.
Людмила замолчала, глядя на свои мозолистые руки, словно вспоминая сына. Казалось, она его похоронила.
– Пришел он с курсов такой восторженный, говорит – мы раньше, мать, неправильно жили, а теперь я знаю, как надо! Я всех научу! Я поначалу обрадовалась, а потом смотрю – автолавку он забросил, про семью не вспоминает… Деньги начал жертвовать этой секте, в деревне нашей хотел открыть филиал. Местные воспротивились, конечно. А потом потух вдруг ни с того ни с сего. Как всю жизнь из него выкачали. С тех пор у него все рушиться стало. Бизнес развалился, жена детей забрала и ушла, друзья отвернулись. И все. Теперь – инвалид психический, диагноз врачи поставили. Работать не может.
– Людмила, – Анна аккуратно дотронулась до руки женщины, и та вздрогнула, словно вернулась в реальный мир. – Сергей сейчас здесь? Я могу с ним поговорить?
– Здесь, дочка. Я за ним ухаживаю, больше некому. Поговорить уж не знаю, получится ли – он ни с кем не разговаривает с тех пор.
– Я могу попробовать?
Хозяйка встала и вышла в соседнюю комнату. Какое-то время ее не было и было слышно, как за стенкой негромко переговариваются. Анна услышала только: «Сережа, пожалуйста! Этому нужно положить конец! Они помогут!»
Вскоре Людмила с потемневшим от горя лицом показалась в дверях.
– Заходите, но только вы – мальчик подождет здесь. Только не долго.
