– Я вижу, что вас гложут сомнения! – он сделал приглашающий жест рукой. – Позвольте, я покажу вам нашу обитель. К сожалению, дальше на машине проехать нельзя, но я с превеликим удовольствием проведу для вас экскурсию!
Анна тревожно вглядывалась в деревню, видневшуюся за спиной человека. Широкая тропа уходила на невысокий холм, и на нем были видны обычные деревенские домики. Из леса слышалось щебетание птиц, солнце заливало холмы. Человек в белом улыбался, и Смолина первая сделала шаг ему навстречу.
– Меня зовут Ийбо, я являюсь старостой этой деревни. По-вашему это Иван, но я сменил имя при посвящении, – разглагольствовал человек. – Вижу, у вас есть вопросы! Не стесняйтесь, спрашивайте!
Вопросов было много. Но задавать их напрямую Анна не спешила – было понятно, что все равно правду никто не ответит.
– Что за табличка над входом? – подозрительно спросил Резнов.
– Над входом в Освенцим была надпись: «Оставь надежду, всяк сюда входящий», – смиренно пояснил Ийбо. – У нас все наоборот.
Они неспешно поднимались на холм.
– И что у вас здесь за община? – спросила Анна.
– Мы называем себя «Дети Рассвета», – покорно объяснил не перестающий улыбаться староста, словно живых людей он последний раз видел в прошлом веке и был несказанно рад гостям. – Общину организовал наш Учитель.
– Светорожденный?
Ийбо кивнул.
– Что скажете про него?
– Он спас всех нас.
– От кого?
Послушник посмотрел на Анну так, словно это был вопрос, который задают пятилетние дети.
– От нас самих.
Резнов многозначительно хмыкнул. Ийбо добавил:
– Светорожденный незряч, но он открыл глаза нам.
– И чем вы тут занимаетесь?
– Тем, чем и должен заниматься каждый смертный, – работаем на свежем воздухе, растим детей, молимся.
– И все? – подозрительно спросил Резнов.
– А вам нужно что-то еще? – улыбнулся Ийбо.
– А что вы тут едите? – вклинился Виталик.
– Лес кормит, к тому же у нас свои огороды, делаем заготовки на зиму. Мясо мы не употребляем – в обители принято исповедовать ахимсу.
– Что еще за ахимса? – удивился Виталик.
– Принцип ненанесения вреда. Не только человеку, но и любым другим живым существам.
Они дошли до первых домов, и Анна обратила внимание, что они очень ухоженные. Вообще «Обитель Рассвета» сильно отличалась от всех остальных деревень, которые Смолиной доводилось видеть. Здесь было чисто, красиво и как-то спокойно. Они вышли на вершину холма, и им открылся невероятный обзор.
Деревня стояла на нескольких невысоких холмах, окруженных диким лесом. Насколько хватало взора, в три стороны тянулась тайга, а в четвертую – безбрежные воды Ладоги. Но не это больше всего привлекло внимание Смолиной. Деревня была расположена кругом. Все улицы и дома лучами сходились к самому высокому холму в центре, на котором виднелось странное сооружение, похожее на крест с кругом, увешанный пестрыми лентами.
Мимо пронеслась стайка галдящих ребятишек. На крыльце одного из домов, который выделялся своими огромными размерами, сидела молодая женщина в белом и чистила овощи. Смолина невольно засмотрелась на нее – спокойное, уверенное выражение лица, и какое-то светлое.
– Это Дарина, – пояснил Ийбо. – Наша сестра милосердия.
– И чем она лечит людей в этой глуши? – хмыкнул Резнов.
– Настоями трав, благовониями, молитвой, – смиренно ответил Ийбо. – Но у нас редко болеют.
Смолина почувствовала, как внутри все сжалось от недоброго предчувствия. Она поймала себя на мысли, что жаждет и в то же время боится уловить знакомый запах…
Они подошли ближе. Ноздри втянули воздух – пахло чем угодно, но только не ладаном.
Анна внимательно осмотрела Дарину. Сестра милосердия была красивой женщиной лет тридцати пяти с лицом, словно вырезанным из бронзы. Наверное, именно так выглядели древние египетские жрицы, подумала Смолина: тонкие руки, густые черные волосы, словно смола покрывающие острые плечи, ярко выраженные скулы и пронзительный взгляд, в котором чувствовалось некоторое снисходительное отношение к ним, жителям греховного города. Похоже, Дарина была из тех женщин, которые способны приехать в дремучий лес с охапкой детей. Не успеешь оглянуться – в лесу уже будет вкусно пахнуть, появится непонятно откуда взявшийся стол с чистой скатертью, на котором будет пусть и скромная – но еда.
– Не страшно в лесу жить? – спросила Анна у Дарины. Та гордо посмотрела ей в глаза.
– А вам в городе не страшно? – голос у нее был чистый, звонкий и вместе с тем – спокойный. – Вся грязь, похоть, разврат – все в городах. Здесь же все чисто. Чего бояться?
– А откуда вы знаете, что мы из города?
– К зеркалу подойдите! По лицам вашим скорбным видно! – засмеялась Дарина.
– Сбежали от сложной жизни в рай? – хмыкнул Резнов.
– Бог ныне повелевает людям всем повсюду покаяться, – произнесла Дарина, глядя в глаза поисковику.
– Это цитата из журнала «Огонек»? – невозмутимо спросил Резнов.
– Почти. Из Библии.
– Я думала, вы язычники, – удивилась Анна.
– Наша вера предполагает смесь учений, – пояснил Ийбо.
– Это странно, вы не находите?
– Не так важно – как именно нести свет. Важно его нести, – ответила за старосту Дарина.
