– Здесь каждый в полной безопасности, сестра, – поддержал ее Ийбо. – Это большое здание – общинный дом. Здесь мы собираемся, когда на улице непогода, а нам нужно побыть вместе. Пойдемте дальше, я покажу вам место молебна.
Вокруг появлялось все больше людей. Они шли по своим делам, кто-то неспешно беседовал, кто-то смеялся. Невдалеке группа девушек собралась в кружок и пела что-то на карельском. Все они были одеты в белые развевающиеся одежды, словно ангелы, в длинных волосах переливались разноцветные ленты, которые стлались по ветру словно флаги. И действительно, их отличала одна особенность – они все улыбались.
Когда Ийбо отвлекся, чтобы перекинуться парой фраз с прохожим послушником, Резнов наклонился к Анне.
– Что-то тут не чисто. Мне не нравится, что они все улыбаются, – подозрительно сказал Резнов.
– Может, потому, что они гады нас видеть? – предположил Виталик.
– Насчет гадов ты верно подметил, Ботинки! – хлопнул его по плечу Резнов, отчего Виталик поперхнулся. – Только не расслабляйся. На самом деле никто тебе не рад.
Проходящие мимо приветливо здоровались с троицей. Они двинулись дальше и вскоре дошли до центрального круга.
Круг был способен вместить в себя пару сотен человек. По краям он был обложен небольшими камнями, на границе через каждые пару десятков метров стояли почерневшие от времени куски гранита с высеченными лицами зверей. Высотой почти с человеческий рост, и, судя по виду, они были гораздо старше самой деревни – лет этак на несколько сотен.
От краев к центру устремлялись лучи, выложенные камнями явно по какой-то строго определенной форме. В центре круга стоял странной формы крест с кругом, оплетенный яркими лентами.
– Сколько вашей деревне? – спросила Анна.
– Больше пятнадцати лет, – с готовностью ответил Ийбо. – Учитель основал ее еще в конце восьмидесятых.
– А этим камням?
– Это не просто
Ийбо подошел к ближайшему идолу. На темном граните была высечена утка.
– Образ утки связывают с прародительницей Вселенной, – пояснил Ийбо и процитировал:
Резнов откровенно ухмылялся, глядя на то, как старательно староста выводит слова. Виталик смотрел испуганно-непонимающе, а Анна не забывала оглядываться вокруг – постоянно ждала какого-то подвоха. Уж слишком тихо здесь было.
– Треугольник вершиной вниз – символ мужчины, – указал Ийбо на высеченные ниже борозды. У Смолиной мелькнула мысль, что была бы здесь Света – она бы быстро этого мужика разложила по полочкам вместе с его треугольниками. Этот бы сразу окрестила «треугольником Карпмана», в котором есть место и спасителю, и агрессору, и его жертве. Ийбо продолжал: – Треугольник вершиной вверх – символ женщины. Их союз означает гармонию.
– Ага, я видел, на дверях туалетов такое рисуют, – добавил Резнов.
– Здесь братья и сестры молятся, – староста словно не слышал поисковика.
– Братья и сестры? А как у вас здесь насчет, ну… – Резнов многозначительно потер ладони, – соединения треугольников?
– Вы всё правильно сказали – в «Обители Рассвета» действительно существуют семейные треугольники. Сестер здесь больше, нежели братьев, поэтому иногда один адепт берет двух жен…
– Когда сестра спит с братом, это называется инцест, – перебила его Анна.
Ийбо спокойно посмотрел на нее.
– Вы судите по правилам вашего мира. Они здесь не работают.
– А какие еще правила нашего мира здесь не работают? – прямо спросила Смолина.
– Оставайтесь – узнаете сами.
Резнов хмыкнул и вставил сигарету в рот.
– Извините, но у нас не курят, – вежливо сказал Ийбо.
– Совсем? – удивился Резнов.
– Ни один из членов нашего братства не курит. Это дьявольское занятие.
– Какой же у вас тогда рай? – буркнул Резнов, но сигарету убрал.
По кругу неспешно двигался мужчина. Его рот был закрыт повязкой, а дорожку перед собой он подметал небольшим веничком и только потом делал шаг на подметенный участок.
– Что с ним? – кивнул на него Резнов.
– Это Микку, один из наиболее ревностных адептов, – пояснил Ийбо. – Он использует специальную повязку, чтобы случайно не проглотить живое существо. Ведь принимая ахимсу, мы клянемся не причинять вред.
– А зачем метелка? – не понял Виталик.
– Микку сметает все перед собой, чтобы случайно не наступить на живое существо.
– Его не смущают бактерии и микроорганизмы? – ядовито заметила Смолина. – Может, он не в курсе про молекулярную биологию?
– Только не говори это ему! – делано взмолился Резнов. – Доведешь святого человека до инфаркта, если он вдруг узнает, что с каждым вдохом уничтожает миллионы микроорганизмов.
– Зря юродствуете, – покривился Ийбо.
– Вы сами понимаете, что это безумие? – спросила Анна.
