– Ну что, разворошим гадюшник? – осклабился Иван. Анна нервно улыбнулась в ответ. Как бы вылезшие из логова змеи не принялись жалить змееловов.
Иван вывел из камышей старую деревянную лодку с мотором на корме.
– Подойдем к острову с севера, – сказал лодочник. – Там высокие скалы, но зато нас никто не увидит.
– Мы поплывем на этом? – боязливо осмотрел лодку Виталик.
– Прости, круизные лайнеры тут не ходят, – огрызнулась Анна. Ей и самой не нравилась лодка – вся в заплатках, потрепанная временем. Иван заливал бензин в бак. – Сколько нам плыть?
– Пару миль потолкаемся по шкерам, а там большая вода – еще мили три.
– Что за шкеры?
– Проливы меж островов, – пояснил Иван. – Прибрежный район – хренов водный лабиринт из каналов. За пару часов дойдем, если повезет.
– А если не повезет? – спросил Виталик.
– Если не повезет – то не доплывем вовсе, – спокойно сказал старик и взглянул на небо. Ветер гнал тучи с севера, натужно завывая в вершинах елей. – Как Турсос решит.
– Что еще за Тугсос? – испуганно спросил Виталик у Анны. – Это тот Ктулху?
– Не заморачивайся, – она махнула рукой. – А погода не помешает? Ветер поднимается.
– Не, погода хорошая, – беспечно сказал Иван и помог ей сесть в лодку. Утлое суденышко закачалось на небольших волнах. Виталик с трудом сел в лодку, постаравшись сразу занять положение как можно ниже.
Иван дернул трос мотора, тот чихнул и выдал порцию черного дыма.
– Лоухи тебя забери! – выругался Иван. Он дернул еще раз десять, и только тогда мотор с перебоями завелся. Виталик опасливо глянул на Анну, но Иван крикнул сквозь шум мотора: – Как новый работает!
Лодка отчалила от берега. Смолина с тоской посмотрела на него. Очень хотелось верить в то, что она видит берег не последний раз. Ей вспомнились слова, которые Анна услышала в телефонной трубке полчаса назад, и они все никак не выходили у нее из головы.
До того, как уехать, она поднялась на холм, с которого звонили все местные, – связь кое-как ловила только там. Смолина звонила Свете узнать о Ленке (та была без изменений) и предупредить о ситуации и только собралась уходить, как телефон зазвонил.
– Айно, это вы? – послышался голос в трубке.
– Что вы хотели, Хельви? – Анна вздохнула – словоохотливая смотрительница музея была сейчас совсем не к месту. – У меня мало времени.
– Я хочу сказать кое-что важное… я ошиблась в переводе. Помните, вы просили перевести название? «Kuolenda muailmu». Вы искали свою дочь, и…
– Хельви, я помню, – нетерпеливо сказала Смолина.
– Так вот, я порылась в книгах и нашла более точный перевод. Сейчас…
Анна услышала, как шелестят страницы.
– Значит… Айно, вы слушаете?
– Господи, да! Говорите уже!
– «Kuolenda» означает не просто «конец». Это означает «погибель».
– А «Muailmu» означает «мир»?
– Да. Получается, «Kuolenda muailmu» – это «гибель мира». А если перевести на современный – «конец света». Не знаю, насколько эта информация вам поможет… Айно? Айно, вы меня слышите?
Но Анна уже не слушала. Ветер трепал ее волосы, а глаза незряче смотрели в сторону Ладоги, туда, где за туманом притаился таинственный остров зла.
Острова из красного гранита с торчащими в серое небо острыми копьями елей проплывали мимо. По озеру стелился туман, приглушая звуки. Впрочем, кроме шума мотора их лодки, других звуков не было – над туманным озером висела пустая тишина.
Иван сидел на корме, одной рукой держа рулевое весло, и задумчиво глядя вдаль. В другой его руке дымилась самокрутка. Глядя на него, Смолина могла представить, как выглядели древние жители этих мест – охотники, промысловики, добывающие пищу охотой и рыбалкой. Суровые, молчаливые, поклоняющиеся неведомым нынче богам. И приносящие им кровавые жертвы. А что, если они с щуплым Виталиком – тоже жертвы? Дар немилосердным языческим идолам, притаившимся в тумане Ладоги? И на самом деле Иван везет их не для того, чтобы помочь разоблачить сектантов, а чтобы принести в дар Светорожденному? Они просто исчезнут в этом промозглом осеннем тумане. Про них так же скажут: вошли в деревню – и не вышли. А их обугленные трупы будут глодать дикие звери на каком-нибудь безлюдном острове, коих в окрестностях сотни…
Анна сбросила наваждение. Не хватало еще параноиком стать! Она взглянула на Ивана – казалось, в его глазах был такой же туман, который покрывал Ладогу. О чем он думает? Вспоминает племянницу Тайми? Вынашивает план кровной мести? Или прикидывает, что можно взять с незадачливых городских, возомнивших себя детективами, если завезти на безлюдный остров? Двустволка Ивана покоилась на дне лодки у ног рулевого. Иван заметил ее взгляд.
– Не бойся, Айно, – глухим голосом произнес отшельник. – Заговоренные пули поразят нечестивцев.
– Почему вы называете меня Айно?
– Ты красивая, как она, – старик криво улыбался, показывая пустой рот с остатками зубов. – Айно покончила с собой, лишь бы не достаться старику, за которого ее сосватали. Утопилась в озере.
