Сплетались энергетические формулы, усиливая возможности противников. Яркие вспышки оседали на разгорающихся огневиках. Ярче вспыхнул огонь в лампах. Кое-где треснули стекла, и освобожденная энергия выплеснулась, найдя пристанище на бархате оконных занавесей. На кончиках клинков мерцали искрящиеся плетения, разгораясь от каждого удара. Оружие, сыпавшее с лезвий вспышки разящих искр, источало сияние будто продолжение рук своих хозяев.
Гвардейцев оттеснили от входа, освобождая проход для основных участников, устроенного кровавого представления. Семь фигур, также закутанных в плащи, вошли в залу. По сторонам от них шли вооруженные стражи, обеспечивающие безопасность. Заговорщики поднялись по лестнице. Несколько защитников дворца, объединив усилия сплели мощную формулу нападения, сотканную из энергии огня уже во всю властвующего в зале, и швырнули во врага. Идущий в центре человек выставил щит, накрывая своих подельников и ослабляя мощь плетения. Замер, подчиняя себе энергетические потоки, упругими плетями, обвивающиеся вокруг него и ударил по перилам, огораживающим выступающий балкон второго этажа. Куски мрамора, смешиваясь с пылью полетели вниз на еще недавно беззаботно веселящихся людей. Проделавший все это одаренный даже не оглянулся, он шел к своей цели.
— Вот и все, — изможденный, истощенный долгой болезнью человек, больше похожий на высушенную мумию, откинулся на свое ложе, — я рад, что наконец могу скинуть этот груз. Он больше мне не по плечам.
Он положил перо на стол, рядом с документом, гласящим, что князь Иасион из рода Эйлин отрекается от престола и передает власть своей сестре княжне Кари из того же рода.
— Нам будет не хватать вашей мудрости и света, который вы проливали на всех нас, — почтительно произнес один из присутствующих везерей.
Он и еще трое его коллег склонили голову перед бывший правителем. Иасион слабо улыбнулся. Четверо самых близких, самых преданных ему людей. Долгие ары они были вместе. Теперь ему пора уходить, а у них еще найдется дело. Князь перевел взгляд на сестру. Она стойкая и упрямая, амбициозная и целеустремленная, она справится. Однако ей все равно понадобится опора, хотя бы на первое время. Долина нуждается в сильном правителе.
— Ваше светлейшее высочество, вам надо поставить здесь и свою подпись, — тот же везер повернулся к княжне. Сегодня он взял на себя обязанности главного.
Должность первого везеря всегда была за князьями Эардоре. Олгин уже давно отказался от этих обязанностей, а его сын…
Иасион болезненно прикрыл глаза. Если быть честным с самим собой, только перед самим собой, Янаур был бы лучшим правителем для Мюрджена. В нем жил здравый смысл, терпение, умение принимать правильные решения даже в самых тяжелых ситуациях, он не рубил с плеча и что самое ценное — его никогда не интересовала власть в чистом виде, он не упивался ею, не ставил самой целью и ему никогда не была безразлична судьба княжества и людей, живущих в нем. Наследие Таурила ярко жило в этом молодом человеке, пусть в крови и не было серебра.
Жаль, что Кари так и не увидела в нем этого.
Без пяти мен законная правительница Мюрджена протянула руку и взяла перо.
— Коронация будет проходить в тронном зале, — вновь произнес везер.
— Это вряд ли, эсса Галаттэ.
Дверь распахнулась и в комнату вошли семь фигур, закутанных в плащи. Одна из них закрыла дверь на замок, подперев стулом.
— Что происходит?! — Галлатэ поднялся со своего места, но тут же осел назад, хватаясь за рукоять длинного ножа, торчащего у него из груди.
Трое заговорщиков отделились от вошедших. Хладнокровно обнажив острые клинки, пригвоздили растерянных везерей к стульям, на которых они так и остались сидеть.
Кари вскочила на ноги. Ее грудь высоко вздымалась в такт дыханию, глаза расширились. Она сжала кулаки, словно пыталась удержать в них свое хладнокровие.
— Сейчас сюда ворвется моя охрана, — жестко произнесла она, — вы вряд ли успеете насладиться содеянным.
Из-под двери расползалась лужа крови. Один из заговорщиков перехватил взгляд княжны, направленный на дверь, на красное пятно под ней.
— Вряд ли вам кто поможет, ваше несостоявшееся высочество, — усмехнулся один из убийц, — даже он.
С этими словами мужчина подошел к одной из фигур, стоящих позади и сдернул капюшон. Кари чуть отступила назад. Ее самообладание дало сбой. В глазах сверкнула паника. Она встретилась взглядом с Димостэнисом. Тот неопределенно пожал плечами.
Что он еще мог сделать?
Железный обод, в котором он просидел более суток и теперь не мог двинуть даже головой, так как шея распухла и невыносимо болела, заменили тяжелыми кандалами, одетыми на запястья и соединенными между собой короткой толстой цепью. Двое шактов, стоящих рядом, контролировали каждое его движение. Прикосновение их готовых плетений он постоянно чувствовал на своей коже, и любая попытка соприкоснуться с хьяртом была бы тут же пресечена.
