— Если дать жизнь твоей теории, — вдруг произнес он, — то сила воды может быть не только в море. Представляешь, сколько ее может быть в реке? Горной. Когда вода бежит по крутым склонам, прокладывая себе дорогу через скалы, а утренний свежий воздух звенит от избытка чистой энергии, которую принес новый день. Вода чистая, хрустальная, и сила в ней такая же. И ты можешь не просто ее видеть, но и брать.
Он досадливо прикусил нижнюю губу и отвернулся от девушки, которая только что рот не раскрыла от удивления.
Алла обошла его и встала так, чтобы они могли смотреть друг на друга.
— Сверкает уже совсем рядом. Сейчас начнется ливень, — произнес Дима, разрывая тишину.
Они немного не успели добежать до машины. Дождь намочил ее волосы, и они влажными прядями падали на лоб, прилипали к лицу.
— Не против, если я напою тебя чаем или кофе? — спросила Алла. — Я живу рядом, мы могли бы просто дойти, если бы не дождь.
Дима медленно протянул руку, убрал мокрый локон, который все время падал на лицо. Девушка замерла. Однако сделав это, мужчина вернулся на свое место и стал смотреть в окно.
Они не сказали ни слова за всю их недолгую дорогу. Не проронили ни звука, когда заходили в подъезд. Молчали, когда она нажала на кнопку последнего этажа в лифте.
Дима внимательно изучал пол кабины, упорно не поднимая глаз. Алла расстроено убрала непослушную прядь, которая намокнув, упрямо не желала ложиться на место и все время падала на лицо. Девушка в отчаянии бросила взгляд в зеркало. Может, ему просто не нравятся рыжие?
Его сводили с ума ее волосы. С самого первого раза, как он увидел ее ранним утром в своем кабинете, он постоянно думал об этих косах цвета расплавленного золота. Или солнца. Он понимал, что это безумие. И все равно никак не мог сосредоточиться на чем-то другом и взять себя в руки. Выбросить ее из головы. Столько долгих лет, семь полноценных, трудных, полностью изменивших его жизнь лет. Для чего? Что бы она однажды ворвалась в его судьбу, как в тот кабинет солнечным лучиком, освещая серость его существования?
Вот что она молчит? Сказала бы какую-нибудь глупость. Развеяла все к чертям собачьим! И он наконец смог бы вздохнуть полной грудью.
Ее пальцы мягко легли ему на губы.
— Хватит, — прошептала она, — ты ее откусишь. Оставь хоть немного мне.
Алла в коротком легком халатике, едва завязанным на тонкий поясок, стояла около плиты.
— Ты что моешься в ней? — насмешливо приподняла она бровь, увидев его после душа вновь в наглухо застегнутой рубашке.
Дима серьезно кивнул головой.
