Мистер Глауб пробормотал какое-то заклинание и поднял руку вверх. На кончиках его пальцев загорелись голубые огоньки, а затем он резко опустил руку на деревянный пол в том месте, где стояла кровать. С шипением доски стали растворяться, открывая потайной люк. До сих пор не могу привыкнуть к магии.
Профессор поднял люк, открывая лестницу, ведущую в темноту. Я заглянул внутрь и меня охватил страх, ведь тогда я еще очень боялся замкнутых тёмных пространств.
— Сэм, я опущусь вниз и зажгу факелы, а ты аккуратно опускай наши вещи вниз по веревке.
С этими словами профессор закинул за спину холщевый мешок из кареты, который, как оказалось, лежал за дверью, и с обезьяним проворством опустился по лестнице вниз. Глубиной потайная комната была где-то в два этажа под землей, или двадцать футов, если точнее.
— Сэм, идея получше. Там, рядом с кроватью лежит корзина, привяжи к её ручке веревку и, нагрузив вещами, медленно опускай. Так будет быстрее и удобнее.
— Ага, быстрее, — пробурчал я, — Только вот эту груженую корзину вниз буду опускать я. Тоже мне, помощник.
Но пререкаться мне не хотелось, и потому я сделал так, как и предложил мистер Глауб. Когда уже корзина в последний раз опустилась вниз, я наконец-то вздохнул с облегчением. Я не буду расписывать, насколько это было тяжело, или о чём я говорил в тот момент. Если уж говорить, откинув разного рода брань, что безустанно срывалась с моих уст, то я очень обильно и с выражением молчал.
— Молодец, Сэм. А теперь ты сам спускайся, и не забудь прикрыть люк.
И тут меня охватила паника. В голове прокручивались разного рода сцены. То ступенька под моим весом ломается, и я разбиваюсь насмерть об пол. То закрыв люк, этот тоннель превращается в мою могилу, и я задыхаюсь. Я дрожал всем телом. Холодный пот застилал мои глаза.
— М..мистер Глауб, я не могу…
— Почему это Сэм? Ты что, боишься?
Я кивнул, как будто профессор мог меня увидеть.
— Сэм?
— Да, я б. боюсь, — всё тем же дрожащим голосом ответил я.
— Сэмми, ладно тебе, не бойся!
Ох, спасибо, мистер Глауб, стало сразу легче! Теперь я настолько смел, что смогу плюнуть самому Харону в лицо.
— Сэмми, — более спокойно проговорил профессор, — Расскажи мне, чего ты боишься?
— Я боюсь, что я умру, когда спущусь вниз.
Как же это иронично. Если бы я лучше прислушивался к своим предчувствиям!
— Как ты можешь умереть здесь?
— Ну… я могу сорваться…
— Тогда не смотри вниз. Ступеньки прочные, а если что, то я смогу тебе помочь с помощью магии. Как еще?
— То, что люк не откроется, и мы будем замурованы.
— Уверяю тебя. Мы не будем здесь погребены. Я это предусмотрел. Мы не находимся на стыке плит, поблизости лишь тихие деревушки. Плюс я поставил очень крепкие и хорошие подпорки, которые и дракону не под силу было бы разрушить. Сэмми, страх не за твоей спиной, он в твоей голове. Ты сам накручиваешь себе, что что-то может тебе каким-либо образом навредить. Но уверяю, в темноте нет ничего плохого. От монстров и духов я тебя смогу защитить, маньяков и мясников тут тоже не водится. Хочешь, я тебе досконально расскажу, что тут находится? Тогда ты не будешь бояться неизвестности этой, вполне себе уютной комнаты. Тут ничто не представляет для тебя опасности. Смелее, спускайся!
— Не надо ничего описывать, — я глубоко вздохнул и стал обдумывать слова профессора. Во многом он был прав. Я боялся не чего-то конкретного, а чего-то необычного. Но это самая обыкновенная комната. Мистер Глауб был прав.
Я опустил ноги на ступеньки, глубоко вздохнул и стал медленно опускаться вниз, не забыв при этом закрыть люк. Всё это время мистер Глауб подбадривал меня разного рода фразами, и должен отметить, они действовали положительно. Я и не заметил, как тесные стены разошлись, и мне открылась большая просторная комната с десятифутовым потолком, ярко освещенная факелами.
— Ты молодец, Сэмми, — с любовью в голосе сказал мистер Глауб и похлопал меня по плечу.
Тоже мне, молодец.
Когда-то раньше я боялся крыс, как разносчиков заразы и смерти. Но после пребывания в потайном подвале маленького дома, я проникся к этим грызунам любовью и уважением. Мистер Глауб неоднократно говорил, что для изучения модели поведения людей, достаточно последить за крысами. У них, так же, как и у нашего общества, всегда выстраивается четкая иерархия, место в которой необходимо силой удерживать. Крыс легко можно одомашнить и приручить, они вполне безобидны и никогда не кусаются со зла, только от страха. Да и то, крысы намного смелее многих людей. Человек, загнанный в угол начинает молить о пощаде, крыса же будет сражаться до последнего. Иногда возникало чувство, что мистер Глауб любил крыс больше чем людей, но вера в его любовь пошатнулась увиденным мною в подвале. Что до меня, то с тех пор как меня схватили — крысы стали моими единственными друзьями. Даже сейчас один маленький крысеныш, которого я назвал Бри, ввиду его схожести с одним моим школьным приятелем, свернулся клубочком у меня на коленях. У нас с Бри много общего. Все вокруг нас ненавидят за то, чего мы не совершали. Товарищи по несчастью.
