— А это зачем? Чтобы крысы не пугались? — пошутил я.
— Именно. Они с момента своего рождения видели мою руку, кормящую их. Для их маленького мира я равносилен Богу. Крысы меня слушают и не боятся. Но что же случится, когда на их глазах из-за меня пострадает кто-то из них? В них появится страх, они поймут, что могут стать следующими, между ними начнется битва, одни будут пытаться сбежать от злой судьбы, или же устроят настоящий переворот, другие же смирятся и будут надеяться, что их мои опыты не коснутся. Именно поэтому социальные эксперименты нагляднее проводить на крысах.
Я долго раздумывал над метафорой профессора. Снова я был с ним не согласен, но не мог найти слов, чтобы поспорить. Тем временем крысеныш сидел и с интересом наблюдал за происходящим.
— Сэм, насколько хорошо ты знаешь анатомию крыс?
— Признаться, профессор, я её совсем не знаю.
— Хорошо, тогда начнем с азов.
Мистер Глауб взмахнул рукой перед крысьей мордой, и грызун, широко зевнув, лег на стол.
— Что вы с ним сделали?
— Это? Всего лишь усыпил. Самое обыкновенное заклинание.
— И как часто вы к нему прибегаете?
Профессор, слегка улыбаясь, посмотрел мне в глаза.
— Иногда чаще, чем хочется. Но приступим к делу.
Мистер Глауб достал из кармана своего халата сумку с разного рода инструментами. Некоторые из них я видел пару раз у лекарей, а некоторые и вовсе казались мне несколько ужасными. Затем профессор достал две пары белых перчаток из тонкой кожи и одну пару протянул мне.
— Надевай. Негоже ученому пачкать руки.
Перчатки оказались, на удивление, очень эластичными. Они никоим образом не сковывали движение пальцев и напоминали вторую кожу, нежели предмет одежды.
— Что ж, Сэмми, приступим.
Мистер Глауб аккуратно взял одной рукой грызуна за голову, другой за туловище. Раздался щелчок. Крыса судорожно подергала своими лапками и хвостом, а затем перестала двигаться. Профессор достал какой-то прибор, с помощью которого прослушал грудную клетку грызуна, и подтвердил мои опасения.
Крыса умерла. Быстро и безболезненно.
Заметив мое непонимание, мистер Глауб со вздохом пропел:
— А если птичка закричала, сверни ей шейку, чтоб молчала.
Знаменитая цитата гильдии наемных убийц. С какой легкостью профессор свернул шею. Скольких крыс он подобным образом убил? А только ли крыс?
— Итак, начнем операцию. Встань рядом Сэмми, в этом деле нужен ассистент.
Я встал рядом с сумкой, украдкой поглядывая на инструменты, что в ней хранятся.
— Начну, пожалуй, с самого главного. Никогда не давай имена своим лабораторным животным. Даже ярлыки, по типу “образец номер один” или "подопытный алеф”. Просто первая подопытный, второй подопытный и так далее. Ну, максимум можем давать имена контрольным группам.
— Почему?
— Ну, во-первых, нам банально не хватит имен, а во-вторых, давая чему-то имя, мы невольно привязываемся к объекту. Многие олухи давали имена своим мечам, а потом горько рыдали, когда их оружие раскалывалось напополам. У имени есть своя магия, всё что имеет имя — живет.
— Вы поэтому не удосуживаетесь выучивать имена обслуживающего персонала?
— Почему персонала? Еще и школяров, и случайных людей, что попадаются в жизни. Люди приходят и уходят, а память об их именах оставляет след в нашей хаотичной жизни. Не зная имени, легче переживаешь утрату.
Впервые в жизни я увидел, как мистер Глауб тяжело вздохнул. Позже я узнал причину, но поделюсь с нею позже. Всё по порядку.
Профессор взял прибор, именуемый скальпелем, и сделал I-образный надрез на брюхе крысы, а затем, при помощи иголок, обнажил грудную клетку и внутренние органы грызуна. Мне стало противно от увиденного, но, в то же время, очень любопытно. Мистер Глауб взял пинцет и орудуя им и скальпелем, отделил небольшой мешочек от сосудов и поднял его на свет.
— Это, дорогой друг, крысиное сердце. Оно, как и у любого млекопитающего, четырехкамерное. Смотри, — профессор указывал кончиком скальпеля на разные участки сердца, — Это пара желудочков, а это — пара предсердий, а вот эта, великодушно отрезанная мной трубка — аорта, ты ведь знаешь их назначения?
Я отрицательно помотал головой.
— Что ж, в предсердия попадает кровь из вен, желудочек получает кровь из предсердия и перекачивает её в аорту, аорта — самая крупная артерия, которая питает кровью органы тела. Работает как самый обыкновенный бурдюк, если быть прямолинейным, поэтому если тебе скажут, что сердечно любят — вспомни этот мешочек и посмейся.
Я нервно хихикнул, хотя мне было абсолютно не смешно.
Профессор отложил сердце в сторону и извлек два соединенных мешочка.
— Это легкие, не думаю, что ты нуждаешься в объяснении их предназначения, идем дальше. Это — селезенка.
— А зачем она нужна?
— А ляд его знает, и без неё как-то люди проживали. Недолго, правда.
