Но вернемся к подвалу. Мистер Глауб факелами осветил лишь своего рода прихожую — просторную пустую круглую комнату, из которой вело четыре двери.
— Располагайся и чувствуй себя как дома, — добродушно сказал профессор.
Ага, как же. Хотя бы здесь не было сыро и дышать было легко. Подняв руку вверх, я почувствовал движение ветра. Профессор продумал систему вентиляции? Недурно. Но он вряд ли смог это место выкопать сам, ровно, как и не смог бы заставить рабочих молчать. Он его нашел случайно? Или же…
— Сэм, позволь провести тебе небольшую экскурсию. Немного освоимся на новом месте и приступим за работу. Время дорого стоит.
Он бережно взял меня под руку и открыл первую дверь ключом. В ней было всё ярко освещено факелами. И когда это мистер Глауб успел их зажечь?
Это была обширная библиотека. У профессора была внушительная коллекция книг. На полках были пустые места, по-видимому, предназначающиеся для фолиантов, что мы перевозили с собой. Чуть дальше была еще одна дверь, железная.
— Там находится лаборатория, её ты увидишь позже, — сказал мистер Глауб, ведя меня ко второй двери рядом.
Едва дверь приоткрылась, как подвал наполнил писк, скрежет и лай десятков животных, посаженных в клетках. От представленной картины мне стало не по себе.
— Что это, профессор? — с дрожью в голосе спросил я.
— Это наши подопытные, они помогут нам приблизиться к нашей цели.
— Но это же бесчеловечно!
Мистер Глауб закатил глаза и скинул загадочный мешок с плеч в комнате, которую я позже прозвал темницей.
— И почему же это бесчеловечно?
— Ну… — растерялся я, — Это неправильно, они тоже ведь живые.
— Сэмми-Сэмми. Вот ты ешь мясо, а ведь мясо добывают из живых существ. Не перебивай, я не закончил, — прервал профессор мою попытку протестовать, — Так же ты ешь растения, которые тоже живые. Что до животных, то они специально выращены для того, чтобы на них проводились эксперименты. Это тоже нормально, люди издревле одомашнивали и адаптировали волков под свои нужды. Отсюда у нас столько собачьих пород. Я мог бы сразу начать проводить эксперименты на людях, но это непрактично. Крысы и кролики очень плодовиты и потому подобные эксперименты не нарушают естественного баланса. Собак я держу на потом, но они тоже относительно плодовиты. Совсем иные дела состоят с людьми. Наша задача найти душу, и научиться её использовать. Перед тем как проводить эксперименты на людях, я хочу быть сто процентов уверенным, что столь дорогой расходный материал не уйдет просто так.
Я хотел было возразить, но доводы мистера Глауба были предельно убедительны и логичны. Как же меня иногда раздражает его дотошная логичность. Однако один вопрос всё же сорвался у меня с губ:
— Мы что, собираемся убивать людей?
— К чему столь вульгарное слово? — поморщился профессор, — Ты мне лучше скажи, что такое убийство?
— Преступное лишение жизни кого-то, — процитировал я один из словарей.
— А что значит лишить жизни?
— Ну… убить?
Ладонь мистера Глауба со звонким шлепком встретилась с его лбом.
— Убить, это лишить жизни, а лишить жизни — это убить. Не расстраивай меня, Сэмми, такими логическими цепочками.
— Ну, хорошо, лишить жизни, значит сделать мёртвым.
— А что значит сделать мёртвым?
Я хотел было ответить: “лишить признаков жизни”, но вовремя прикусил свой язык. Вместо ответа я просто пожал плечами.
— То-то же, — удовлетворительно кивнул профессор, — Уверяю тебя, мы не будем никого убивать.
Не сильно-то я поверил словам мистера Глауба, но отступать было поздно.
Профессор закрыл дверь и подвал снова охватила тишина. Звукоизоляция в темнице была бесподобна.
За следующей дверью находилась кухня и продовольственный склад, в котором, как я заметил, было намного холоднее, чем в остальных комнатах. И как мистеру Глаубу это удалось?
За последней дверью находились спальни. Моя кровать, стол и шкафчик, а чуть дальше за дверью спальня профессора. Мне не нравилась перспектива того, что место, где я сплю, будет проходным двором, но, судя по всему, мистер Глауб опирался в выборе места своей кровати на те же самые доводы. Спорить я не стал.
— Ладно, Сэм, осваивайся в комнате и заходи в лабораторию, мы скоро начнем.
С этими словами он исчез в своей спальне и закрыл дверь на замок, оставив меня одного. Да, я и вправду влип.
Вам, наверное, кажется, что я ненавижу мистера Глауба за то, что из-за него я буду казнен. И да, и нет. Да, совсем скоро я смогу взглянуть на себя со стороны буквально, но, если быть до конца откровенным, я в некоторой степени благодарен моему одержимому профессору, потому что я смог увидеть то, что никто другой никогда прежде не видел. И пускай многие его эксперименты, о которых я скажу чуть позже, вызывали у меня настоящий ужас и преследовали меня в моих кошмарах, если бы у меня была возможность увидеть всё это снова — я бы не раздумывая согласился. Вам, наверное, покажется это диким. Что ж, скоро вы поймете, почему мистер Глауб был гением.
