Одноименная столица Блейчмунд была настоящим воплощением всей провинции. Город выглядел очень старым и холодным, если можно так выразиться. Каменные стены домов были покрыты слоями мха и лишайника, не говоря уже о том, что через мостовую пробивалась трава. Горожане не сильно отличались от деревенских жителей, и не удивительно, ведь дети крестьян направляются в города в поисках лучшей жизни, но к сорока годам разочаровываются и возвращаются в свои родные деревни, чтобы осесть в них до конца своих дней. Такой вот бесконечный экзистенциональный цикл. И на этапе урбанизации находилась юная Аама, поиски которой нам предстояли.
В городе было очень сыро, а всё из-за реки, которая рассекала город на две части. Когда-то давно она стекала в озеро, что находится на территории Великой Топи, но после загрязнения водоема гоблинами, течение реки остановилось. Мы узнали, что река именуется Веной, а жители с некоторой злой иронией говорят, что ниже по течению образовалась тромба. Но возмущало, что они даже и не думали как-то с этим бороться. Они просто смирились, что их река стоит, а всё что они делают — жалуются на грязных гоблинов, или же на короля, который мало интересуется делами своих жителей.
Что же до городской стражи, то она сохранилась на добровольной основе, да и та, что есть, стала медленно, но верно отмирать. Банальное отсутствие целей и амбиций.
Нет, болото находится не в Великой Топи, а именно здесь. И нам нужно будет извлечь из этого болота наш цветок. Но сперва нам необходимо было заглянуть под каждый камень, чтобы найти её.
Наши поиски мало чем отличались от поисков в деревнях, за исключением того, что мы посещали трактиры и показывали владельцам портрет Аамы, но всё было тщетно. Мы решили даже поискать её в борделе, который был единственным во всём городе. Никакой новой информации. С одной стороны, мы были этому рады, никто не заметит её исчезновения, но с другой это означало, что наши поиски могут затянуться.
Странствовали мы по городу, сохраняя молчания. У всех он вызывал свои мысли и ассоциации, даже Ооно выглядел неописуемо хмуро. Когда мы покинули очередной трактир, не получив никаких сведений, я наконец спросил у профессора:
— Мистер Глауб, когда мы найдем девушку, вы извлечете её душу, и мы поедем обратно?
Но мистер Глауб ответил мне не сразу.
— Не знаю, Сэм. Не уверен.
— Что вы хотите этим сказать?
— Я хочу с ней пообщаться.
— Зачем это? — удивился я.
— Чтобы удостовериться, что она подходит.
Я тогда не поверил словам мистера Глауба.
Когда мы покинули последний трактир, уверенность в успехе улетучилась. Мы уже просто блуждали по городу, не зная, за какую еще идею зацепиться, пока не вышли на городской рынок. Даже если брать рынок в Элвенмуне, то там постоянно шум и гам, потому как торговцы пытаются перекричать друг друга. Что же до блейчмундских рынков… представьте себе, что вы идёте по коридору, только вместо стен — полупустые лавки. И полупустые они не из-за того, что продукты раскупили, а из-за того, что и торговать особо нечем. Торговцы безучастно рассматривают проходящих мимо людей, словно следят за течением реки. Возникало чувство, что это собрались гордые попрошайки, которым совесть не позволяла клянчить деньги, потому они продают любой мусор, который могут найти.
От этого вида сердце сжимается. Блейчмунд часть Великой Империи, а чувствуют ли люди величие этой самой Империи, или нет? Миру до них нет никакого дела, людям самим до себя нет никакого дела. С одной стороны, болото, с другой провинция Асанояке. Жители находятся в своеобразной темнице без стен. Так было, так есть, и так будет.
Мы спрашивали у торговцев про девушку, пока один беззубый старик не ухмыльнулся.
— О, фак эфа февифа прохофила фуф нефавно. Она купила у меня буханку хлеба.
— А куда она направилась?
— Беф поняфия. Гофы уше не фе, памяфь пофвофиф.
— Что память? — переспросил мистер Глауб.
— Не фа.
— А, понял. Будет добры две булки, желательно без плесени.
— Фак с ней фе вкуфнее!
— Мы обойдемся.
— Ф, фрафу вифно, не мефные.
Он протянул нам булки, которые по твёрдости были похожи на кирпичи, а мистер Глауб протянул ему золотую монету, но старик отрицательно помотал головой.
— Неа, булки ффояф по фва мефяка кашфая.
— У меня нету мельче.
— А у меня неф ффафи, — пожал своими плечами торговец.
— Сдачи?
— Фа.
— Нам не нужна сдача.
— Мне фовеффь не пофволиф.
— Эйган, позволь я заплачу за них, — вмешался женский голос.
— Как фкашешь, Аама, — ответил старик, принимая четыре медные монетки.
Да, это была она. Девушка, которую мы искали. Она была с меня ростом, очень худа, однако сохраняла гордую ровную осанку. Чёрные волосы её были прямыми, доходящими до лопаток.
Аама взглянула на нас с некоторым недоумением и спросила:
— Я могу вам чем-то помочь?
— Вы — Аама Вивант? — осторожно спросил мистер Глауб, он и сам не верил своим глазам.
— Да, собственной персоной.
— Тогда вы и вправду можете нам помочь.
— Могу помочь? — девушка недоверчиво скрестила руки на груди, — И чем же?
— Понимаете ли, ваш дядя…
