— Это я, Сэм. Нам нужно поговорить.
Девушка ответила лишь после длительной паузы.
— Нам не о чем с вами говорить, Сэмвайз, — последовал холодный ответ.
— Позволь мне перед тобой извиниться.
Я услышал, как щелкнул замок, а затем медленно открылась дверь. Я хотел пройти в спальню, но Аама жестом остановила меня.
— Зачем вы пришли? — она по-прежнему не смотрела на меня, а куда-то в сторону.
— Я хочу перед тобой извиниться, потому что поступил очень неправильно.
Аама отрицательно помотала головой.
— Нет, вы поступили правильно, я не та, перед кем вы должны так унижаться.
— Аама, что за глупости ты говоришь.
— Для вас я мисс Вивант, никак иначе.
— Но Аама…
— Мы не друзья, Сэмвайз, чтобы обращались друг к другу на “Ты”, - она бросила на меня такой проникновенный взгляд, в котором читалась непередаваемая боль, а затем снова отвела его в сторону.
— Я хочу перед тобой…
— Вами, — поправила девушка.
— Перед тобой извиниться, — настоял я.
Аама какое-то время молчала, а затем посмотрела мне в глаза.
— Нет, Сэмвайз, вы не хотите извиняться. Хотя бы самому себе не лгите. Я же вижу, как вы на меня смотрите. Вам я была противна с первой нашей встречи, — я хотел было остановить её, но она жестом приказала мне молчать, — Я знаю этот ваш взгляд. Я видела его с детства.
— Аама, мне правда перед тобой стыдно.
— Мисс Вивант, и нет, не стыдно. Я за свои двадцать лет неоднократно слышала подобные извинения. В последний раз меня повалили на пол и чуть не придушили. Вы не убийца, Сэмвайз, но я не даю людям второго шанса. Себе дороже. Разговор окончен. Спокойной ночи, Сэмвайз.
— Аама! — я хотел было остановить её, но она захлопнула передо мной дверь и закрыла её на замок.
— Для вас я отныне мисс Вивант. Когда наше приключение окончится — я перестану мозолить ваши глаза. Оставьте меня.
Я услышал, как скрипнула её кровать. Аама приглушенно дышала. Лишь на утро следующего дня я узнал, что она прорыдала всю ночь. Я должен был простоять под дверью, как однажды простоял мистер Глауб под моей. Но я настолько сильно разозлился, но не на себя, а на мисс Вивант, за то, что она отказалась даже попробовать меня простить, что вернулся в обеденный зал.
Мистер Глауб сидел, вытянув ноги на соседнем стуле и, попивая эль, смотрел на двери спален.
— Вы знали, что она не захочет со мной говорить, — сразу вспылил я.
— Разумеется. Женщины — очень ранимые и гордые существа, и стыдно, что ты к своим годам этого так и не понял.
Мистер Глауб вновь поднял кружку и осушил её в мою честь. А затем позвал трактирщика, но тут уже мирно дремал за барной стойкой, потому профессор, бранясь, чего с ним никогда прежде не происходило, подошёл к стойке и налил себе эль самостоятельно. Только сейчас я понял, что профессор был пьян.
Злость сменилась тревогой. Да, я видел, чтобы профессор пил, но никогда не видел его настолько пьяным. Сколько он выпил? Мы с ним пропустили по две кружки эля, затем, когда я пошёл мириться с Аамой, он заказал себе еще. Неужели за это время он успел осушить еще несколько?
— Мистер Глауб, может вам стоит перестать пить? — осторожно спросил я.
— Не правильный вопрос задаешь. Ты должен был спросить: “Мистер Глауб, мне составить вам компанию?”. Вот это — другое дело. Садись за стол, Сэмвайз и пей. Тебе тоже нужно продезинфицировать свои мозги, а то у тебя в них уже изрядно дурости накопилось.
— Что вы хотите сказать?
Профессор всунул мне кружку в руки и приказал:
— Пей. До дна пей, а не как скромная девица. Давай-давай-давай. Вот молодец. Это была штрафная, ха-ха!
Мистер Глауб самостоятельно наполнил еще кружки, и мы вернулись к нашему столу.
— Мистер Глауб, мне кажется, что неправильно заниматься самообслуживанием.
— Мне казеться, сто неплявильно, — передразнил меня профессор и сделал глоток, — Этот трактирщик хотел спать, и я ему спел. Пускай передохнёт. А что до самообслуживания — звон золотых монет способен задобрить любого трактирщика.
Мне вспомнилась семья трактирщика Вильса из “Мычащей Коровы”, как за золотую монету они были готовы отдать мне свою дочь. Мало кто открывал заведения, как говорится, для души. Все преследовали одну цель — заработки.
Мистер Глауб жестом мне приказал пить, и я сделал небольшой глоток, и со стуком опустил кружку на стол.
— Так. Сэмвайз. Скажи мне, — профессор опустил указательный палец на свой лоб, словно собираясь с мыслями, — Вот скажи мне. Как тебе Аама?
— Девушка как девушка, — пробормотал я.
Профессор поморщился так, словно запахло протухшими яйцами. Мне было и смешно, и в то же время не по себе от этого состояния Лауфмана. Никогда не видел его в этом состоянии и это меня очень забавляло. Я хотел потом ему это припомнить во всех подробностях и деталях.
— Ты. Ты врушка, Сэмвайз. Тебе она приглянулась. Признай.
— Ну…
— Давай, признавайся, Сэмми, — мистер Глауб глупо хихикнул.
— Ну да, она мне нравится.
— А еще тебе понравилась моя Либен. Не бойся, я не ревнивый. Ревнует тот, у кого заниженная самооценка. А мое чувство собственной… как её там…
— Важности?
— Во, важности. Оно это… непоколебимо, да. Ха-ха!
— И к чему вы это говорите?
