- Тогда ты - клятвопреступник, утаивший от своего господина, - голос Ланкра преисполнился презрения, но своей позы комендант не изменил, и глаза его смотрели так же проницательно. - Что скажешь? Стоит ли нам отослать твою голову обратно? Кому бы ты хотел - графине или герцогу?
- Танкред отпустил меня по своей воле, а Ульрика не нанимала. Я был свободен, когда брал книгу, и ты не имеешь права обвинять меня в чём бы то ни было.
- Почему же она отпустила тебя? Разве ты не пригодился бы как свидетель по весне, когда начнет собирать недовольных?
- Свидетельство у неё есть - это книга. Меня же она отпустила потому, что я обещал принести ей вести о её старшем брате.
- Ты обещал ей привезти вести об Отере? Ты? - Ланкр хотел захохотать, но передумал. - За этим ты ехал к Руо?
- Да.
- Что ж, как видишь, тебе не повезло. А из того, что ты рассказал, я заключаю, что по весне нас ждёт междоусобная война. Я должен обдумать эти новости. Пока ты наш гость...
- И я не собираюсь становиться рабом, - предупредил Тахиос, вставая. - Мне нужно в Марку.
- Но и мертвецом, ты, я думаю, тоже становиться не хочешь. Ладно. Когда закончится метель, я скажу тебе своё решение. А теперь иди. Надо же, в Марку, торговать нашими тайнами...
Сирота остановился в дверях.
- В том, что вы делаете тут - нет никакой тайны. О том, что делается в герцогстве, я думаю, маркграф тоже давно осведомлён - у него есть глаза и уши в столице и вряд ли мы сумели выловить всех, хотя и пытались. А новости разойдутся скоро - и как Танкред праздновал день Лига, и как привечал купцов, и как принимал присягу тех, кто приехал к нему в тот день.
В Груланде меня не знает никто, подумай над этим. И никому и дела нет до путешествующего анриакца. Или саллийца. Я без препятствий пройду там, где любого бенорта выдадут внешность и произношение. А Ульрика ждёт от меня вестей и она намного ближе к Башне, чем то спесивое чудовище, что горожане прозвали Псом Тьмы. Да вразумит тебя Лиг.
***
Алвириан, которой зима нравилась всё меньше и меньше, миновала границу герцогства и ехала по землям Марки. Заснеженные склоны сменялись лесистыми долинами, дорога петляла между утёсами и внезапно вывела её на заставу. Частокол и закрытые ворота, а так же две деревянные башни с дозорными площадками были поставлены совсем недавно, может быть поздним летом, или осенью - дерево ещё не успело посереть. Арбалетчик с помоста приметил её и повелительно замахал рукой в направлении ворот.
Дева и не думала скрываться в лесу - снега там навалило по брюхо коню, да и ночью очень неуютно спать, прислушиваясь к вою ветра и далёким снежным обвалам.
Её встретили три настороженных копейщика и рыцарь в подбитом белкой плаще. Они были удивлены, увидев женщину, путешествующую в одиночестве.
- Что вы делаете здесь? - выбирая вежливые обороты, хрипло спросил рыцарь. Видно было, что его мучает жестокое похмелье.
- Я еду в Илон по делам своего дяди, - учтиво ответила шпионка, наклоняясь в седле. - Не будете ли вы столь любезны...
- Гля, Шипун, она базлает по-нашему, - громко сказал один копейщик другому.
- Да кого там! Выговор-то бенортский, так что хрен поймешь, - откликнулся тот. Дева посмотрела на них мельком, и они ей не понравились.
- Молчать, висельники! - прервал их рыцарь, утирая лоб рукавицей. - А вы - сойдите с коня, милейшая. Нам есть о чём поговорить.
- Это о чём же? - осведомилась Алвириан, не спеша выполнять приказание. - Разрешите мне продолжить свой путь, милейший. От этого возможно, зависит чья-то жизнь.
Конь её храпел, пританцовывая на утоптанном снегу. Дева хладнокровно прикидывала, удастся ли ей прорваться, если она уберет хотя бы двоих с дороги.
- Зависит жизнь? - оттопырил губу рыцарь. - Надо же! А я, Валрин Тайлисский, приказываю вам спешиться! Ибо у нас есть подозрение, что никакая вы не мирная жительница, а самая что ни на есть преступница и проходимка без подорожной. А, что скажете? Подорожная-то у вас есть?
Третий копейщик - неприятного вида парень со скошенным лбом и немытыми прядями каштановых волос, выбивавшихся из-под шлема, уже заходил сбоку, намереваясь взять коня шпионки под уздцы. Алвириан подала жеребца немного назад, памятуя, что ворота уже заперли.
- Да где же я возьму вам подорожную, - попыталась она потянуть время, ругая себя за неосторожность - захотела тепла и горячего отвара - получай! - и нащупывая под плащом ножи, как вдруг над ухом у неё громко щёлкнул арбалет и в ту же секунду её буланый взвизгнув, встал на дыбы и выбросил Алвириан из седла, сам опрокинувшись наземь.
- Ты что творишь, олух лупоглазый?! - взревел Валрин на арбалетчика, что стоял, ухмыляясь, на помосте и взирал на дело своих рук. - Конь добрый был!
- Но она не хотела с него сходить.
- И то правда, Валрин, она собиралась уже порскнуть куда глаза глядят, а что сделано, то сделано, - поддержал стрелка парень, хотевший ухватить жеребца за повод. - Добьём животину - не впервой конину есть. А эта, глядишь, по-другому запоет у нас в руках.
