Мальчишка привел Тахиоса к "Речной короне", по пути разболтав ему все городские новости, которые казались ему важными. Юноша бросил ему ещё одну монету, а сам обошел квартал, запоминая дорогу к трактиру. Потом обернулся и нашел взглядом стены Мриермэля - при бледном свете звёзд замок казался больше. К нему определённо стоило прогуляться - запомнить, как выглядит всё вокруг ночью и при свете дня.
Первое, что бросилось Тахиосу в глаза - ров и речка, питающая его. Фундамент западного крыла замка уходил в воду отвесными плитами. Сирота прикинул, как весной поднимается вода до рваной белой черты на камне и что Отер наверняка играючи переплывёт раздувшуюся от дождей весеннюю речонку, а ещё лучше - последует вниз по течению, к самой решетке, там его может ожидать подмога... Встряхнув головой юноша криво усмехнулся. Об этом может подумать и Руо - он наверняка имеет опыт в таких делах, сам же Тахиос должен выяснить, действительно ли Отер сидит здесь и что с ним намерены делать - может, все ограничится выкупом и подписанным договором, который впоследствии никто не станет соблюдать.
Патрули ходили регулярно, и сирота не стал задерживаться у рва.
Возвращаясь в трактир, он не заметил женскую фигуру, остановившуюся в проулке, чтобы пропустить его.
Над Ангмассаликом поднялось белесое солнце. Горожане спускались к закованной льдом реке и прорубали затянувшиеся льдом проруби, чтобы достать воды, отряды солдат, возглавляемые рыцарями, отправлялись в разные уголки марки, бойко кричали разносчики горячих пирожков и продавцы угля.
Тахиос проснулся, вспомнил о Кискейлте, о том, что толковал вчера мальчишка и решил немного пройтись. Вряд ли солдата отпустят из замка рано утром, если, конечно, не заставят скакать с ответом обратно.
Сирота оделся, вышел из трактира и добрался до горбатого мостика через речку, который он приметил ещё вчера. С него было отлично видно центральную часть города в обе стороны, лучший обзор представляла только центральная башня Мриермэля. Юноша постоял, всматриваясь в дома и проходящих мимо людей, потом медленно побрёл к площади, отгоняя от себя мысли об Алвириан и сделал большой круг, обойдя замок с северной стороны. Он помнил, возле каких ворот повстречал мальчишку и решил вновь отправиться туда, чтобы расспросить его кое о чём.
***
Алвириан, успевшая вчера вечером проследить за Тахиосом и удостовериться, что тот действительно остановился в "Золотом Лосе", а так же переговорить с Нигелем, спала дольше, чем сирота.
Проснувшись, дева попрощалась с Хлисти, которому явно не терпелось уехать, но который обещал выполнить все её указания, и осталась одна. Она подумала о костях, потом прогнала эту мысль и стала проверять своё вооружение. Нигель предложил провернуть дело этой ночью - всё складывалось удачно для него, и он не хотел тянуть, если дева готова.
- Только одно условие, моя хорошая, - сказал похожий на борова тюремщик, с гладко выбритой головой. - Если тебе приспичило поговорить с этим узником, что ж, валяй. Но тебе придётся войти в замок без моей помощи.
Алвириан, которая помнила о Рингере и Фрольде - согласилась.
- К третьей страже я буду ждать тебя у входа в башню. Не раньше. И не позже - иначе можешь хоть все коготки о дверь обломать.
- Я запомню, - в дверях Алвириан обернулась. - Нигель. Тебе зимой не бывает холодно?
Он захохотал, отирая своей громадной пятернёй лицо.
Её тревожило непонятное предсказание костей. Дева зажгла свечу и стала смотреть на пламя. Если понадобится, она могла просидеть так до вечера, сосредоточившись.
В двенадцать лет, укротив Красотку и промчавшись на ней до самого конца владений, вернувшись только к вечеру, Алвириан нашла отца, сидевшего в беседке за столом. Перед ним горела толстая восковая свеча и стояла чаша с вином. Он смотрел на огонёк, но знал, что она стоит за спиной.
- Скажи, дочь моя, я был тебе хорошим отцом?
- Да, - немного растерявшись, ответила Алвириан.
- Я учил тебя тому, о чем ты просила, и не препятствовал твоим забавам.
- Что случилось?
- Когда твоя мать умерла шесть лет назад, она просила оберегать тебя. Сегодня бы ей исполнилось тридцать.
- Папа? - позвала Алвириан. Ей хотелось, чтобы он обернулся.
- Ты умеешь стрелять из арбалета, владеешь мечом и кинжалом, легким копьём, но я не думал, что ты захочешь применить эти знания...
- Но я хочу! Я стану как бабушка, буду водить в походы...
- Алвириан, мы бедны. Мне не вооружить и сотню людей. Тем более ополчение - это не регулярные войска. Возариус, слава Единообразному, избавил нас от угрозы со стороны Мохаристана...
- Но остались и Магерлан, и Туэркин, и Пуща! И бенорты на севере! - запальчиво крикнула девочка. - И если надо записаться в армию - я запишусь, так и знай! Я сплю на земле, умею обходиться без пищи три дня и скакать в седле сутками! Меня возьмут!
- Разве что в гонцы, - покачал головой отец, представляя себе этот позор.
- Я всё равно сделаю это!
- Я знаю.
И он замолчал. Алвириан поняла, что он принял решение, и ждал её, но не знала - какое. Она подошла и положила отцу руки на плечи.
- Папа?
