– Господин Раулад, ему и здесь хорошо живется, – вступился спустившийся легионер. – Берись давай, что встал! – прикрикнул он на парня. – Рвань чумазая, ну, тащи же, ну!
Тахиос спрыгнул с седла и помог им сбросить на землю бревно-засов.
– Офицер мне сказал, что лагерь Бартлы близко. Так ли это?
– Да к утру доберетесь, – мстительно сказал легионер. – Минуете брод и по тропинке вверх, там наши на вершине сидят, они подскажут.
Тахиос полез в кошель, который тоже отдала Алвириан и небрежно бросил мальчишке золотой.
– Выпьете за моё здоровье и успех кампании. А ты, если захочешь, найдешь меня в штабе.
– Бывайте, солдатики, – сладко пропела Алвириан, выезжая из-под защиты стен.
Тахиос пришпорил жеребца и оказался на открытом пространстве, заливаемым лунным светом.
Река блестела, как стальной клинок.
– Бери левее, там лошади по брюхо! – глухо крикнули из-за закрывающейся створки.
– Догоняй! – дурашливо крикнула дева, посылая своего коня в галоп.
С разбега они влетели в воду, подняв тучу брызг, и сирота на миг почувствовал небывалую легкость в груди. Это была свобода. «Я живой! – хотелось крикнуть ему. – Я есть!»
Они были на середине потока, и умерили темп, потому что вышли на глубину, и тихое течение всё же ощутимо сносило вбок.
– Обманул нас служивый, – сказал Тахиос, давая понять, что это не страшно на самом деле, это ничего, выберутся.
Дева не ответила. Возможно она думала как их примут на той стороне. Рядом плеснула хвостом рыбёшка. «Почему мне хочется говорить? – подумал юноша. – Мне петь хочется, танцевать…»
За валом гулко и тревожно взревела труба.
Шпионка обернулась через плечо, словно этого и ждала всё время.
– Поторопись!
– Думаешь, офицер нас сдал?
– Может, и он, но я опасаюсь других.
Тахиос вспомнил об убийцах, но не поверил в предположение девы. Словно почуяв его недоверие, Алвириан бросила:
– У них нюх на таких как мы. Их натаскивают на жертву.
В потайном кармане она отыскала кольцо и одела его на палец. «Зачем? – хотел сказать сирота. – Ведь именно по нему нас скорее опознают».
Но не сказал, потому что почувствовал в действиях девы обреченность. Это ничуть не испугало его, а наоборот успокоило.
– Я пришел сюда не за тем, чтобы вот так просто умереть, – процедил он сквозь зубы. Кони, отряхиваясь, выбрались на берег и Алвириан тотчас погнала к ручью, что впадал в реку – там была единственная удобная для всадников дорога.
Тахиос взглянул наверх и увидел, что над обрывом появилась человеческая фигурка с факелом. Впрочем, при ползущей вверх луне факел только мешал.
– Гони!
– Дахата! Верни мне трубку и иглы!
– Пропадешь! – крикнула ему дева, но Тахиос не сдавался.
– Ты боишься их, и они знают это! Значит, у меня есть шанс!
Алвириан ожгла его взглядом.
– Глупец!
Выше по ручью конечно же была засека, сооруженная бенортами и конечно же там стояли двое легионеров, тревожно вглядываясь во тьму с копьями наготове. И в любой момент им на помощь могли прийти товарищи сверху, вооруженные луками или дротиками.
– Именем Снио Серого – пропустите нас! – загодя прокричала дева, высоко поднимая руку с раскрытой ладонью.
– Стоять! – непреклонно прокричал невысокий крепыш пропитым голосом. – Ты будешь стоять на месте, красотка, пока мы не разберемся что там к чему.
Вместо ответа Алвириан швырнула нож и легионер упал с завала с коротким вскриком. Его товарищ ткнул сверху вниз копьём, метя деве в лицо, но та увернулась, схватилась за древко и рывком опрокинула солдата под копыта своего коня. Спешившийся Тахиос проворно свернул шею солдату и стащил с его головы шлем.
– Что ты делаешь? – спросила шпионка, пытаясь объехать завал слева, и краем глаза видя, как он снимает с мертвеца нагрудник и пытается взгромоздить его в седло. Жеребец храпел и не хотел стоять смирно.
– Да помоги же мне! Это наш шанс. Я притворюсь здесь мёртвым, они минуют меня, и я ударю в спину. Забирай свою кваддару, отдай мне только сонные иглы. Этот, – юноша вновь подтолкнул труп, – сойдёт за меня, если мы привяжем его.
Алвириан думала мгновение, затем решительно соскочила с коня.
– Зачем ты делаешь это? – вновь спросила она.
– Считай, что я хочу доказать, что мы равны, – улыбнулся ей юноша.
«Он никак не может поверить в свою смерть. Он молод, храбр и… благороден», – неожиданно призналась себе дева.
– Пошли, пошли, – поторопил Тахиос.
Они обогнули завал, обрубая царапучие ветки, и Тахиос наметанным взглядом определил для себя место «засады».
Спрятав трубку под плащом и нахлобучив шлем на голову, он привалился к торчащему стволу в двух шагах от второго легионера, что лежал с остекленевшим взглядом и нож под углом торчал из его шеи.
Дева шагнула к мертвецу, и забрала клинок, а потом провела ладонью по лицу Тахиоса и он ощутил на своих губах солоноватый вкус крови.
– Я обязательно обернусь, – пообещала ему дева, чувствуя, что эти слова как-то меняют её жизнь. Но она хотела их произнести и когда произнесла – стало легче.
– Езжай, – только и сказал сирота. – Слишком многие дарили мне жизнь.
Сверху несколько человек продирались сквозь заросли, пока невидимые и на миг Тахиос почувствовал себя в ловушке.
