Увернувшись от конских копыт и выдержав мощный рубящий удар, от которого заныла кисть, Тахиос с расстояния в пол-локтя вогнал три иглы в бедро всадника. Четвёртая уколола коня. Поняв, что проиграл, убийца прыгнул с седла на сироту, и они покатились со склона. Это помогло Тахиосу избежать удушающего захвата, а когда они остановились, налетев на какой-то полузахоший куст, враг уже ослаб и сирота, вдавив его коленом в землю, кинжалом вскрыл ему горло от уха до уха. Перед глазами всё качалось. Оступившись, Тахиос тем не менее упрямо поспешил вверх, стремясь увидеть Дахату.
Её уже сбили с ног и скручивали руки ремнем, причем один из воинов сидел на земле, зажимая рану чуть выше колена. Двое других тяжело дышали, негромко переговариваясь между собой. Сирота поднял блестевший в траве меч и взялся за рукоять обеими руками.
– Отпустите её.
Они уставились на него, будто он вышел из преисподней. Потом один из них, что упирался сапогом в поясницу шпионки, сказал:
– Да будь ты проклят…
Ни распрямиться, ни договорить Тахиос им не дал. Он прыгнул вперед, и пользуясь длинной своего клинка сначала прикончил ближнего к себе, а потом зарубил второго, которому дева очень удачно подсекла ноги. Освободив ей руки юноша развернулся к последнему солдату. Тот сидел спокойно, хотя глаза его блестели в свете луны как два драгоценных камня. В наступившей тишине было слышно как фыркает конь, бродящий в отдалении с привязанным мертвецом на своей спине.
Алвириан, подобрав кваддару, встала за плечом Тахиоса.
– Он твой, – сказал ей сирота, а сам побрел за конем.
За своей спиной он слышал приглушенные голоса, потом дева догнала его.
– На той стороне оврага у них есть лагерь и две лошади. На одной из них наверняка поскакали к ближайшему отряду на этом берегу, но мы можем успеть прихватить вторую и уйти вверх по реке.
Тахиос причмокнул губами, успокаивая жеребца.
– Что ж, так и сделаем, как только поймаем вот этого. Почему
– Когда это мастера зовут себе на подмогу детей? – вопросом на вопрос ответила Алвириан. – Они знали, что разведчики не смогут нас взять, лишь задержат, и рассчитывали поспеть к тому времени… И поспели. Ты можешь гордиться, хоть и одолел их обманом.
Тахиос хмыкнул, поглаживая жеребца по лоснящейся шее.
– Теперь ты видишь что хоть в чём-то мне можно доверять.
– Вижу, – согласилась Алвириан, вспоминая, как катились кости: север, дорога, судьба; смерть, удача, испытание. «Кто же ты, Тахиос? Какую роль ты сыграешь в моей жизни?»
Солнце стояло в зените, и легкий ветерок шелестел в дубовой роще, сквозь которую неспешно ехали Алвириан с Тахиосом.
Они продвигались довольно скоро, хотя и избегали большаков. Все деревни, которые попадались им по пути, были покинуты бенортами, которые уже прослышали о вторжении из Анриака, и мужчины отправились на войну, а женщины с детьми отсиживались в лесу или прятались на болотах.
Дважды за три дня путникам приходилось бежать от разъездов имперской кавалерии, и только резвость коней спасала их от пленения.
– Однако, далеко же они забрались, – процедила дева после второго раза, припомнив карту. – Может, возьмём ещё западнее?
Тахиос поморщился.
– Западнее начинается трясина, которая тянется до самых гор. Я не знаю, как миновать её без проводника.
– Что ж, – подумав, сказала Алвириан. – Мы и так движемся как призраки между жизнью и небытием. Всё равно лучше погибнуть от меча, чем захлебнуться тиной.
Юноша кивнул, и они продолжили свой путь.
В роще было тихо и это настораживало. Здесь недавно могли пройти солдаты, и Тахиос с Алвириан, не сговариваясь, смотрели на землю в поисках следов. Но голос раздался сверху.
– Эй вы там! Остановитесь. И руки держите на виду.
Алвириан охнула, как и полагается испуганной женщине, и сирота покосился на неё. Говорили по-бенортски, сидевший в ветвях дуба дозорный явно был не один. Он пустил стрелу перед копытами тахиосова коня для острастки, в то время как два его товарища, перебегая от ствола к стволу, приблизились, с мечами наголо.
– Куда вы нас поведете? – на ломаном бенортском спросил юноша, полагая, что здесь поблизости расположился отряд какого-нибудь местного барона, который не спешил присоединиться к основному войску, предпочитая сражаться в родных краях.
– Руки протяни, красавчик, раз понимаешь по нашенски, – посоветовал невидимый стрелок, и его товарищ ловко накинул петлю на кисти Тахиоса. – И она тоже пусть протянет.
– Вы не сделаете с ней ничего дурного, – утвердительно сказал юноша.
– Тебя не спрашивали, молокосос, – огрызнулся воин, пеленавший деву. – Она добыча, к тому ж без волос. Так обкорнать могут только шлюху. Что ж ты за хрен такой, раз путешествуешь в компании гулящей бабы?
– Это произошло против её воли, – проговорил Тахиос, чувствуя, как начинает злиться. – И легко оскорбить человека, зная, что он ничем не может ответить. Такова твоя честь, бенорт?
Кряжистый воин обернулся и посмотрел на сироту, всё ещё сидящего на лошади, снизу вверх.
