«Лиг, обереги меня! Они должны прийти первыми».
Алвириан поехала руслом ручья, прикидывая расстояние от кустарника до открытых склонов.
Они и пришли первыми. Юноша лежал и вслушивался – не плеснёт ли вода, возвещая о погоне с той стороны, как внезапно в трех шагах от себя заметил движение, и первый из разведчиков скользнул к ручью.
Он на миг застыл, держа дротик наготове, и к нему присоединились ещё двое и один из них нёс арбалет.
– Ушли вверх, – отрывисто поделился главный. – Проверь, что с Ламри и Снулисом.
Тахиос незаметно напряг правую ногу, чтобы было удобнее вскочить, и покосился на копье стража, что валялось в шаге от него, блестя наконечником. Трубка так и лежала под плащом, чтобы удобно было схватить левой рукой, а пальцы правой сомкнулись на рукояти кинжала, будто в предсмертной судороге.
Разведчик склонился над своим сотоварищем, и юноша набросился на него, полоснув кинжалом по шее.
Тот, у которого был арбалет отреагировал мгновенно, но всадил болт в своего же, потому что Тахиос удачно оттолкнул его от себя. Подхватив с земли копьё, сирота мощным броском расправился с арбалетчиком и едва увернулся от меча главного этой троицы. Этот был ветераном, а значит опытен и быстр.
Но сирота не собирался с ним биться – он просто метнул иглу, не прибегая к трубке, и попал легионеру в щёку.
Тот сделал несколько замахов мечом, Тахиос, отпрыгивая, кружил вокруг него, посматривая в сторону завала. Потом легионер внезапно упал лицом вниз и застыл. Юноша выдернул иглу и выпрямившись, прислушался. Слева на гребне холма он увидел далекие фигурки всадников – это Дахата медлила скрыться. Мелькнула мысль поднять арбалет, но он услышал лошадиное ржание со стороны реки, и сердце вновь часто забилось в груди. «Там две лошади – Дахата была права, когда говорила что
Топот копыт был громовым. Луна поднималась вверх – сирота это отчетливо видел. Потом хруст сучьев и осыпающихся мелких камешков раздался, казалось, прямо у него за затылком и он закрыл глаза.
Они заехали с двух сторон и даже с сомкнутыми веками Тахиос почувствовал их пронзительные взгляды. Это были настоящие волки – безжалостные и хладнокровные.
– Вон там, – вдруг сказал один из всадников, тот, что слева. Они подхлестнули коней, а Тахиос стремительно поднёс трубку ко рту.
Он опоздал на миг и игла попала в бок жеребца, от чего тот вздрогнул и сбился с шага. Всадник, почуяв неладное обернулся в седле и увидел сироту, торопливо перезаряжающего оружие, потом жеребец споткнулся вновь и убийца, сообразивший что к чему, выдернул ноги из стремян и ловко скатился с седла по направлению к юноше.
Тахиос успел выстрелить второй раз, потом трубка распалась у него в руках, он увидел косой блеск клинка, безумно сосредоточенное лицо врага, отступил, едва успев достать меч, ударил дважды, не ощущая ответных уколов и третьим, когда противник пошатнулся, успел свалить его на колени, застыл, тяжело дыша, ощупывая левой рукой разрезанный в трех местах кожаный нагрудник. «Повезло, что успел защитить шею. И что кольчуга под одеждой. Где второй!?» – вскинулся Тахиос. Второй был уже в тридцати шагах от него и гнал как сумасшедший вверх по склону.
Юноша прыгнул к арбалету, зашарил у арбалетчика на поясе и, изогнувшись, уложил стрелу в канавку, оттягивая тетиву крюком, сорванным с пояса у мертвеца. Когда он приложил приклад к плечу, то понял, что не успевает толком прицелиться, но всё равно выстрелил. И промазал.
Ударив со злости арбалетом о землю, Тахиос сорвал с себя нагрудник, подхватил свой меч и побежал. Он умел бегать наравне с лошадью, если недолго.
«Сейчас взберусь на холм и увижу их. Главное – не ударили бы в спину». Он не верил, что к засеке спустились все разведчики.
Плеск ручья от слышал отчетливее топота копыт и это злило юношу. Едва не сбив дыхание он продрался сквозь заросли и, пригибаясь, достиг кромки оврага внизу которого бежал ручей.
И увидел деву, окруженную тремя воинами. Убийца кружил на своем жеребце чуть в стороне. Тахиос припал на одно колено, чтобы его не заметили прежде времени и до крови закусил губу.
Алвириан билась великолепно, и два трупа валяющихся в траве, доказывали, что просто так её не взять.
«Она замешкалась, и они подстрелили её коня», – понял Тахиос. Хотелось незамеченным подобраться поближе, но сирота знал, что всадник увидит его. «Он попытается стоптать меня. И это хорошо». Иглы у юноши ещё оставались. Тахиос достал четыре штуки и осторожно вставил между пальцами левой руки, а потом молча бросился вперед.
Как юноша и предполагал, убийца атаковал, как только он сделал два шага.
