– Постой! Скажи им – у меня много товара в городе! Там, на постоялом дворе! Пусть только выпустят меня отсюда, – умолял магерланец, становясь на колени. – Ты гадаешь им, я знаю, иначе они нипочём не пустили бы тебя сюда! Ты
– Умолкни, о сын греха, – брезгливо процедила Алвириан и подошла к сидящему за столом франну, который без опаски и удивления следил за их беседой. – Добрый господин, вы не знаете, всех ли живых собрали сюда?
Купец прищурился, постукивая пальцами по поверхности стола.
– Сколь много языков ты знаешь, дева. Увы, я ничего не могу тебе сказать. Но судя по тому, что этого, – и он кивнул в сторону магерланца, – притащили сюда от конюшен, а меня заставили идти от самых внешних ворот, то они собирали всех в одну кучу. Из тех, кто остался жив, я полагаю.
– Спасибо вам, добрый господин, – поклонилась ему дева.
Франн поманил её пальцем и спросил, понизив голос до шепота.
– Ты хочешь уйти? Разве не стоят у дверей стражи?
– Да, но они мне не помеха.
Дева знала, что говорила. Стражей было трое, и они были изрядно пьяны, когда она пришла.
Выскользнув в дверь, Алвириан посулила им ещё жбан пива, ловко увернулась от протянутых рук и быстро побежала по темному коридору. Вслед её несся громкий смех и улюлюканье.
Во дворе уже можно было разглядеть шпиль донжона, упиравшийся прямо в сереющее небо.
«Слава всем богам!» Деве вспомнились тёмные-тёмные, глубокие ночи юга, но от этой веяло такой беспросветностью и холодом, что она впервые осмелилась вдохнуть полной грудью, хотя дел предстояло ещё много.
Она прошла к первым воротам и пала на колени перед двумя стражами, умоляя дать ей проститься со своим господином и омыть его тело.
– Да пусть идёт, – буркнул широкоплечий молодец с курчавой бородой напарнику.
– Эй! – окликнул он её, когда она уже вышла с той стороны. – Если захочешь выкупить тело – обратись к Ральну – он тебе укажет нужного человека. Он сидит вон там! – страж махнул рукой в сторону караулки у внешних ворот.
– Спасибо, добрый господин, – поблагодарила Алвириан.
Она всё-таки увидела купца и немного постояла над ним, несмотря на то, что на неё порыкивал седоусый крепыш с нашивками десятника. Плащ его был забрызган кровью и грязью.
– Ты никак рехнулась, женщина. Тебе нельзя этого видеть. Хочешь присоединиться к ним?
– Нет, – покачала головой Алвириан. – Я хочу выкупить тело (хоть это-то я могу для него сделать. А ещё я хотела бы, чтобы моё кольцо было со мной, когда я несла кувшины, тогда одним герцогом сегодня стало меньше).
– Кто он тебе?
– Хозяин. Я ничего никому не скажу, – торопливо добавила дева, видя, как холодеют глаза десятника и понимая, что он принял решение. – Ральн посоветовал мне прийти сюда.
– Что? Кто посоветовал? – крепыш подошел ближе, но шпионка отстранилась.
– Он сидит вон там. Ральн. Так его зовут.
Мужчина обернулся и посмотрел в сторону ворот. Потом взглянул на своих людей, что маялись рядом, и махнул рукой.
– Иди отсюда! До утра мы ничего делать не будем – приказа не было. Тогда и потолкуем с твоим Ральном.
Тела лежали вповалку, как снопы. Залми косил на неё закатившимся глазом. На месте правой скулы и носа зияла тёмная спёкшаяся дыра, только щегольские усы и пепельный в смерти цвет кожи, а так же одежда говорили о том, что ошибки быть не могло. Человек Снио был мёртв. Алвириан ещё немного потопталась на скрипящем снегу, потом вроде бы бесцельно пошла к привратной башне.
Когда дева начала подниматься на стену, её окликнул высунувшийся из караулки воин.
– Мне сказали подождать здесь, – измученно улыбнулась она.
На самом деле в сумке, что Алвириан нашла в конюшне, лежала тонкая и прочная бечева, а дожидаться дня не стоило ни под каким видом: когда Танкред закончит принимать свои клятвы и обезглавливать свой народ, он наверняка вспомнит, что его пытался убить изящный смуглокожий житель Юга, который на пиру поднес парчу и три кипы шёлка его мажордому. А значит, надо бежать, пока не стали искать тех, с кем он въехал и от чьего имени говорил. Если найдут слуг купца на постоялом дворе, а в том, что их найдут, дева не сомневалась, то они даже под пытками будут твердить, что их господин не причем и его возле столицы задержала некая женщина и приказчик вовсе не их, а нагнал их только ночью и история запутается. А Танкред сейчас не в том положении, чтобы открыто угрожать империи. Сначала ему надо решить свои внутренние проблемы. А к весне Серый уже придумает, что делать… придумает.
Алвириан осторожно раскрыла сумку, продолжая подниматься спиной вперед. Стражник сделал свирепое лицо и повелительно махнул рукой.
– А ну-ка, спустилась быстро, стервь полоумная!
Он расплывался тёмным пятном внизу и дева призывно махнула ему рукой: иди сюда, голубчик! С проклятиями воин выскочил наружу и упал. Из левой глазницы его торчала рукоять метательного ножа.
