Шпионка развернулась и легко побежала, перепрыгивая через три ступеньки, высматривая, нет ли кого на стене. Но под началом у Танкреда было столь мало людей, а побоище было столь кроваво, что почти все понадобились для поддержания порядка внизу. И только одинокий факельщик ходил у противоположной башни, посматривая сверху вниз в сторону девы, которая уже миновала первый ярус и стремительно поднималась на второй. У ворот наконец-то закричали. Алвириан усмехнулась. Тупицы, вы даже не догадались опустить мост. Где лучники или арбалетчики? Хотя бы один? Она ещё раз оглянулась через плечо, и просвистевший мимо дротик взъерошил ей волосы. Серый рассвет, позволявший деве в своём неброском одеянии сливаться с каменной стеной помешал бросавшему прицелиться точнее. Словно ласточка вспорхнула Алвириан на второй ярус и в два прыжка очутилась у зубцов стены. Быстрый взгляд по сторонам: куда легче спуститься? Занесенный снегом ров был обманчиво безопасен, но Алвириан с легким содроганием представила, как погружается в снежную перину по плечи и её, беспомощную, расстреливают сверху… Тут взгляд её наткнулся на мушараби*(выступные балконы, приделываемые к стене для защиты её подножия. Мушараби снабжались в полу отверстиями, благодаря которым можно было лить на врагов кипящую смолу, масло или даже расплавленный свинец. Сперва мушараби сооружались из дерева, а позже -– из камня и превратились в постоянную принадлежность как городских, так и замковых стен.) и шпионка без колебаний прыгнула на него. Моток верёвки под чуткими пальцами послушно размотался вниз, завязав надёжный петлевой узел Алвириан подтянула перчатки и ухватившись покрепче, скользнула вниз. Ветер толкнул её, она засмеялась, хрипло и торжествующе, из бойницы привратной башни вновь вылетел дротик, и дева принялась раскачиваться, чтобы в последний момент оттолкнуться от стены и прыгнуть хотя бы на середину рва.
Она приземлилась ровно посередине, пробив наст с ледяной корочкой, утонув в снегу с головой, и принялась барахтаться. Было всё ещё слишком темно для того, чтобы горожане вышли на улицы, но этого и не требовалось. Для того, чтобы её поймать нужно было всего лишь опустить подъёмный мост или поточнее выцелить её слишком заметную фигуру на белом снегу. Хотя, конечно, её попытаются взять живой.
Мост пока даже не скрипел, а дева уже быстро ползла на коленях по крепкому насту, моля всех святых, чтобы он выдержал, раз уж ей так везло до сих пор. Дротик снова прошелестел над ухом, пробив капюшон, свалившийся с головы на плечо. Алвириан покопалась в снегу и вытащила его, чтобы использовать как опору, когда она будет карабкаться вверх. Крики стали громче и выше – кто-то появился и на стене. Дева уже достигла кромки рва и вновь возблагодарила богов, что они не обманули её зрение. Вода во рву замерзла, ветер занёс лёд сугробами, и по особо большим валам вполне можно было достигнуть края, не выполняя никаких особых акробатических трюков. Алвириан услышала хруст и поняла, что это наконец-то дрогнул мост в своих пазах. Призвав на помощь всё своё умение и удачу, она начала восхождение, пару раз увязнув по пояс, но всё-таки выбралась. Напоследок вновь брошенный кем-то дротик клюнул её в подошву сапога, оторвав каблук, но Алвиран не обратила на это никакого внимания.
Виселица на Призамковой площади высилась голо и угрожающе. Площадь за ней была пуста, даже собаки не бродили, как обычно, выискивая объедки, оставленные торговцами.
Алвириан бежала, чуть-чуть оскальзываясь из-за оторванной подошвы, и слышала, как за её спиной мост дрогнул, опускаясь на промёрзшую землю.
Ей представилось, что вскоре дробно застучат копыта и на черном жеребце вылетит за ней этот неугомонный мальчишка, которого она пощадила уже дважды и наконец-то ему представится возможность стоптать её и ударить мечом с безопасного расстояния. Но копыта не грохотали и дева поняла, что все лошади остались в конюшне во внутреннем дворе, а это давало несколько дополнительных минут. Потому она бежала не оборачиваясь, не слушая, что кричат ей такие же пешие как и она, бенорты. Бежала изо всех сил.
Когда Тахиос миновал городские ворота и пошел на север, даже не обернувшись, был уже день. Люди, спешащие войти в город на праздник, провожали его недоуменными взглядами.
А сирота чувствовал себя измученным, но свободным.
Заснеженный лес, встающий за стенами, мог укрыть его от прошлой жизни. «Навечно, – подумал юноша и усмехнулся. – Надо было прихватить посмертную маску». Маска было единственным предметом, вынесенным им из тётушкиного дома, когда он смог там побывать, прокравшись среди ночи как вор, в пустующий дом. Хотя – зачем она ему? Зачем? Он будет жить! Проберётся через все эти снега. Тахиос запахнул на груди плащ и прибавил шаг.
