– Свидетельство у неё есть – это книга. Меня же она отпустила потому, что я обещал принести ей вести о её старшем брате.
– Ты обещал ей привезти вести об Отере? Ты? – Ланкр хотел захохотать, но передумал. – За этим ты ехал к Руо?
– Да.
– Что ж, как видишь, тебе не повезло. А из того, что ты рассказал, я заключаю, что по весне нас ждёт междоусобная война. Я должен обдумать эти новости. Пока ты наш гость…
– И я не собираюсь становиться рабом, – предупредил Тахиос, вставая. – Мне нужно в Марку.
– Но и мертвецом, ты, я думаю, тоже становиться не хочешь. Ладно. Когда закончится метель, я скажу тебе своё решение. А теперь иди. Надо же, в Марку, торговать нашими тайнами…
Сирота остановился в дверях.
– В том, что вы делаете тут – нет никакой тайны. О том, что делается в герцогстве, я думаю, маркграф тоже давно осведомлён – у него есть глаза и уши в столице и вряд ли мы сумели выловить всех, хотя и пытались. А новости разойдутся скоро – и как Танкред праздновал день Лига, и как привечал купцов, и как принимал присягу тех, кто приехал к нему в тот день.
В Груланде меня не знает никто, подумай над этим. И никому и дела нет до путешествующего анриакца. Или саллийца. Я без препятствий пройду там, где любого бенорта выдадут внешность и произношение. А Ульрика ждёт от меня вестей и она намного ближе к Башне, чем то спесивое чудовище, что горожане прозвали Псом Тьмы. Да вразумит тебя Лиг.
Алвириан, которой зима нравилась всё меньше и меньше, миновала границу герцогства и ехала по землям Марки. Заснеженные склоны сменялись лесистыми долинами, дорога петляла между утёсами и внезапно вывела её на заставу. Частокол и закрытые ворота, а так же две деревянные башни с дозорными площадками были поставлены совсем недавно, может быть поздним летом, или осенью – дерево ещё не успело посереть. Арбалетчик с помоста приметил её и повелительно замахал рукой в направлении ворот.
Дева и не думала скрываться в лесу – снега там навалило по брюхо коню, да и ночью очень неуютно спать, прислушиваясь к вою ветра и далёким снежным обвалам.
Её встретили три настороженных копейщика и рыцарь в подбитом белкой плаще. Они были удивлены, увидев женщину, путешествующую в одиночестве.
– Что вы делаете здесь? – выбирая вежливые обороты, хрипло спросил рыцарь. Видно было, что его мучает жестокое похмелье.
– Я еду в Илон по делам своего дяди, – учтиво ответила шпионка, наклоняясь в седле. – Не будете ли вы столь любезны…
– Гля, Шипун, она базлает по-нашему, – громко сказал один копейщик другому.
– Да кого там! Выговор-то бенортский, так что хрен поймешь, – откликнулся тот. Дева посмотрела на них мельком, и они ей не понравились.
– Молчать, висельники! – прервал их рыцарь, утирая лоб рукавицей. – А вы – сойдите с коня, милейшая. Нам есть о чём поговорить.
– Это о чём же? – осведомилась Алвириан, не спеша выполнять приказание. – Разрешите мне продолжить свой путь, милейший. От этого возможно, зависит чья-то жизнь.
Конь её храпел, пританцовывая на утоптанном снегу. Дева хладнокровно прикидывала, удастся ли ей прорваться, если она уберет хотя бы двоих с дороги.
– Зависит жизнь? – оттопырил губу рыцарь. – Надо же! А я, Валрин Тайлисский, приказываю вам спешиться! Ибо у нас есть подозрение, что никакая вы не мирная жительница, а самая что ни на есть преступница и проходимка без подорожной. А, что скажете? Подорожная-то у вас есть?
Третий копейщик – неприятного вида парень со скошенным лбом и немытыми прядями каштановых волос, выбивавшихся из-под шлема, уже заходил сбоку, намереваясь взять коня шпионки под уздцы. Алвириан подала жеребца немного назад, памятуя, что ворота уже заперли.
– Да где же я возьму вам подорожную, – попыталась она потянуть время, ругая себя за неосторожность – захотела тепла и горячего отвара – получай! – и нащупывая под плащом ножи, как вдруг над ухом у неё громко щёлкнул арбалет и в ту же секунду её буланый взвизгнув, встал на дыбы и выбросил Алвириан из седла, сам опрокинувшись наземь.
– Ты что творишь, олух лупоглазый?! – взревел Валрин на арбалетчика, что стоял, ухмыляясь, на помосте и взирал на дело своих рук. – Конь добрый был!
– Но она не хотела с него сходить.
– И то правда, Валрин, она собиралась уже порскнуть куда глаза глядят, а что сделано, то сделано, – поддержал стрелка парень, хотевший ухватить жеребца за повод. – Добьём животину – не впервой конину есть. А эта, глядишь, по-другому запоет у нас в руках.
– Но-но, ты очередь-то не забыл? – рыцарь обнажил меч. – Знай своё место и сволоки потаскушку в чулан. А мы пока сумки досмотрим её.
Оглушенной Алвириан вывернули руки, и наскоро замотав запястья сыромятной веревкой, потащили в ближайшую башню.
Она пришла в себя почти сразу – как будто и не было удара по голове, не пинали в живот и грозные окрики раздались не над её трепещущим телом. Особой боли не было – было холодное бешенство.
«Они даже не обыскали меня. Хорошо, скоро вы все будете кричать во тьме, недоноски».
За закрытой дверью она ясно различала голоса – все четверо двигали стол и готовились к предстоящей попойке.
