Руо откинулся к стене с усталым видом, его седая неухоженная бородка неряшливо торчала вперед.
– Я сказал бы тебе, что ты врёшь, но к нам со всех концов доносятся вести, что по кряжу бегают волки оборотни и снежные великаны-людоеды. Зачем ты приехал сюда, парень?
Тахиос смотрел на мечника сверху вниз и ощущал, что в этом есть что-то неправильное. Внезапно Руо показался ему беспомощным стариком.
– Я ушёл от Танкреда. Ты говорил Старику, что… – сирота смешался под взглядом мечника, но потом решился. – Я думал, что ты знаешь, как освободить Отера.
Руо невесело усмехнулся.
– Думал, значит. Единственное, что я выяснил, это то, что Отера тайно вывезли в Ангмассалик, ко двору маркграфа. И непонятно – жив ли он сейчас или мертв. Никто толком ничего не знает.
– Никто?
– Никто. Мы не можем ни обменять его, ни дать выкуп, ни освободить силой. Мы просто не знаем – ради чего рисковать.
– Но Ста… Дрим Наорк посылал гонца в марку…
– И что? С ним просто не стали говорить, отправили восвояси – и ты, живущий при дворе, должен был это знать. Все думали, что Каннер Илонский набивает себе цену и тянет время, чтобы выторговать какие-нибудь права, но за эти полтора года ни единого эмиссара не прибыло из марки в герцогство. Мало того – Атаульф Мельдфандский по наущению Ульрики посылал именитых купцов в Илон, чтобы они узнали хоть что-то, Гильом Наорк ждал, что с ним будут обсуждать судьбу старшего брата, Белон Красивый ездил в Ангмассалик, но не привез никаких вестей. Никаких. А ты, я смотрю, ожидал, что я здесь сколочу отряд и поджидаю только тебя, чтобы вторгнуться в Груланд…
Тахиос моргнул.
– Можешь остаться здесь – на границе всегда нужны воины, а ты всё же усвоил науку меча лучше, чем многие из моих наперсников. Если же битвы опротивели тебе – а при Танкреде, я думаю, ты с лихвой хлебнул схваток, то Башне требуются и подмастерья кузнецам, и работники, чтобы ломать камень, расширяя твердыню. Ты будешь полезен.
– Я подумаю, – сказал юноша, по-новому окинув взглядом тесную каморку.
– Да будет благословен к тебе Лиг.
– И к тебе.
Риггс поджидал его в переходе, щелкая семечки, а шелуху оправляя в и без того чадящий светильник.
– Ланкр хочет поговорить с тобой, если ты закончил здесь.
– Что ж, пошли.
Комендант «Башни» на этот раз выставил на стол нехитрый ужин – веприный бок с подливой, кружка пива и пирог с творогом. Огонь в камине горел ярко и освещал всё, кроме тёмных углов.
– Давай, садись. Я надеюсь, ты выяснил у Руо всё, что хотел.
– Да. Я не буду больше докучать ему.
– Он идёт на поправку. Мой отец сражался с ним плечом к плечу, пока он не ушел в Алтутон. Я тоже знавал его – как-то на турнире он знатно проучил меня – сломал три ребра тупым мечом, но не о том речь. Ты говоришь, что приехал от Ульрики Мельдфандской, и я вижу клеймо на гарде твоего меча. Да и конь подкован на её дворе, как мне сказали конюхи. Но я так же знаю, что у Танкреда был приёмыш – некий сирота из квартала изгоев, и ты не отрицаешь этого. Ты знаешь Руо. И у меня есть вопросы к тебе.
– Спрашивай.
– Мы получаем самые разные вести. Ты первый приехавший, кто видел всё своими глазами. Скажи мне – разве графиня Мельдфандская примирилась со своим младшим братом?
– Не думаю, – покачал головой Тахиос, разделавшись с вепрятиной и переходя к пирогу. – Я привез ей книгу, написанную Барахом – герцогским архивариусом. Там написана вся правда о Танкреде. Мира не будет.
Ланкр откинулся на спинку своего сиденья и подвигал челюстью.
– Мы люди герцога, а чувствуем себя так, как будто нас бросили посреди озера на льдине. И надвигается шторм. Попомни мои слова, парень – надвигается шторм и всех нас может смыть с этой скалы, как крыс. Ты знаешь, как умер Гильом? Ты должен знать.
– Я знаю, – Тахиос единым духом опорожнил кружку и с грохотом поставил её на стол. – Танкред убил своего брата, когда тот собирался возвращаться с охоты. Выследил и убил всех, кто был тогда с ним, я свидетель.
– Ты рассказал Ульрике? – тяжело спросил Ланкр. – Про то многие болтают, но, говорят, за теми у кого слишком длинные языки по ночам приезжают люди Танкреда.
– Она читала книгу.
Комендант хрустнул пальцами.
– Почему тогда герцог отпустил тебя?
– Он не знал, что Барах пишет что-то втайне от него. А когда он убил архивариуса, я узнал, – перед глазами Тахиоса всплыло лицо Дахаты. «Библиотекарь сказал, что книга у него в сундуке, с двойным дном…» – узнал, где он прячет свою летопись.
– Тогда ты – клятвопреступник, утаивший от своего господина, – голос Ланкра преисполнился презрения, но своей позы комендант не изменил, и глаза его смотрели так же проницательно. – Что скажешь? Стоит ли нам отослать твою голову обратно? Кому бы ты хотел – графине или герцогу?
– Танкред отпустил меня по своей воле, а Ульрика не нанимала. Я был свободен, когда брал книгу, и ты не имеешь права обвинять меня в чём бы то ни было.
– Почему же она отпустила тебя? Разве ты не пригодился бы как свидетель по весне, когда начнет собирать недовольных?
