Алвириан с трудом своротила примёрзший засов и протиснулась в дверь, воздав хвалу Трём Святым, что она уже тех, что в башне. Сюда великану будет ещё труднее протиснуться. Оказавшись в темноте, она достала огниво и несколько раз высекла искру, чувствуя, как бьётся сердце и перехватывает дыхание. Она знала – великаны бегут по её следу, пригибаясь к земле. Запах подсказал ей, что в бочонках слева – горючее масло, которым обычно выжигали заросли близ укреплений и смачивали факела. Связку факелов она нащупала тут же, они лежали прямо под рукой. У девы появилась крохотная надежда. Она выдернула факел, зажгла его и занялась бочонком. Сорвав крышку, Алвириан стала размешивать загустевшее масло, приблизив к нему факел. Шаги слышались ей повсюду, ужас внушал не тот глупый великан, которому Валрин отрубил пальцы, а молчаливый вожак с ледяными всёпонимающими глазами и гадкой усмешкой. Он слишком умен. Открывающаяся наружу дверь скрипнула, а потом распахнулась, и людоед на мгновение застрял, протискиваясь в проход. Дева окатила его маслом из бочонка и бросила под ноги факел. Густые клубы черного дыма поднялись вверх вместе с язычками огня. Великан взмахнул руками, и заревел, Алвириан отбежала вглубь склада, держа в левой руке ещё пару факелов, следя, как разгорается огонь. Людоед выбрался наружу и катался на снегу, крича так, что отзывалось эхо в утёсах. Потом дева услышала громкий шлепок и крики прекратились. Главарь прикончил своего собрата.
– Поджидаешь меня, мой мальчик, – пробормотала Алвириан, поджигая оба факела и внимательно осматриваясь по сторонам. – Не хочешь пока заходить…
На глаза ей попалась рогатина и двузубые вилы на длинной ручке, коса, несколько топорищ без лезвий. Бочки с солониной стояли у самой дальней стены, чтоб не пропитались запахом масла. Были седла и наполовину сколоченная телега без колёс. Оружия не было – даже топоров. Она вновь посмотрела вперед, краем глаза отметив, что обе руки её забрызганы кровью. В колеблющемся от порывов ветра пламени на пороге Алвириан, прищурившись, увидела крупную фигуру. Людоед сидел на корточках, потом неторопливо встал и, казалось, пошел в обход. В складе было сделано четыре окна – чтобы просушивать кожи и проветривать пшеницу, когда на дворе ещё сырая земля. Дым заползал в барак. «Ты хочешь выкурить меня или поджарить. А я убью тебя». Дева бросилась открывать окна. Два на одной стороне и два на противоположной. Великан никак не препятствовал – он знал, что всегда успеет нагнать её, смять, и растерзать, ведь она была всего лишь слабой самкой человека. Опасной, но не всемогущей. Не такой, как те, что согнали его с собратьями с места и направили в сторону Гремящего Кряжа.
Алвириан стояла посредине склада, слушая завывания вьюги, понимая, что её шаги и действия гулко отдаются в этом пространстве, звуки словно отлетали от заиндевевшего земляного пола. В окна врывался ветер, раздувая огонь, который уже лизал потолочные балки у входа. В правом окне она видела, что подожженная башня пылает уже вся – от основания до самой крыши.
