Алвириан смотрела на вилы. Потом подалась к косе, схватила и с коротким вскриком выбросила в то окно, что справа. Рогатина вылетела в левое окно. В правое полетел длинный возничий кнут, а в левое – вилы. Дева коротко вдохнула и словно в омут бросилась в левое окно. Она успела нащупать на земле вилы и встать на одно колено, когда из-за угла показался людоед. Он правильно понял, что она не посмеет броситься на освещённое пространство, а попытается ускользнуть в тени. Алвириан, не вставая, осторожно потянула скрытое снегом древко на себя, и упёрла его в стену. Так же она увидела, где лежит рогатина – не так уж далеко, можно спланировать движения… Менкв размахнулся и угодил в её голову снежком размером с тыкву. Алвириан на миг задохнулась и опешила. «Так они наверное охотятся на белок…» Великан был уже в трёх шагах, раскручивая топор и дева рывком подняла вилы. Он напоролся на них с разбегу, самую малость промахнувшись по распластавшейся на снегу Алвириан. Она метнулась к рогатине и с криком ударила людоеда в бок, когда он вырывал из своего живота вилы. Пошатнувшись, менкв зашипел, перехватил древко и рванул на себя. Алвириан отпустила, каким-то изменившимся зрением увидела вдруг невероятно близко от себя искривившуюся безобразную морду, и набухшую от крови тряпицу, которой вожак обмотал себе шею. Повинуясь инстинкту, дева развернулась и побежала вокруг склада. Она видела валяющийся на снегу кнут, чёрный полумесяц косы с льдистым заточенным лезвием, но её разумом завладела одна мысль – там, на втором этаже валяется арбалет, а болты до сих пор при ней… Обернувшись на миг, она не увидела великана и сообразила, что он обходит здание с другой стороны. Он и в самом деле стоял там – у трупа своего соплеменника, левую руку прижал к животу, а в опущенной правой держал топор. Менкв был ярко освещен, и так же прекрасно видел её. Он смотрел с безграничным яростным удивлением, но дышал тяжело. Внезапно он метнул топор, дева упала и осталась невредимой. Людоед набросился, преодолев расстояние в три прыжка, успевшая подняться Алвириан увернулась, он схватил её за плащ и сорвал его с плеч, дева, закрутившись в пируэте, удачно попала ему метательным ножом в шею и отскочила. Великан засипел. Вытащил кремневый нож из своего кошеля. Она метнула свой последний и попала ему в грудь. Менкв не обратил на это никакого внимания. От крыши башни оторвалась черепица и упала вниз, разбившись на кусочки в двух шагах от Алвириан. Она стояла, смотря, как толчками выходит кровь из продырявленного бока людоеда, как струится она между его пальцами, вновь зажимающими живот, как бежит по шее и по груди. Великан качался. Снежинки танцевали между ними, колени Алвириан внезапно затряслись – она поняла, что всё позади, что людоед умирает, и она победила. Она победила!
Дева смотрела на жестокое лицо чудовища, и какие-то древние чувства просыпались в её груди. Она вспоминала их. Вся обстановка способствовала этому – горящие здания, буран, убитые люди, молчаливые леса, сомкнувшиеся вокруг. Именно оттуда выходили все эти твари. Иные были умны и прекрасны – их нарекли сиаррами. Иные обитали в горах – двернинги. А многие были злы и назывались по-разному. Эти порождения тьмы враждовали со всеми и с родом человеческим, но были изгнаны… Легенды возвращаются. Значит, император должен знать об этом.
<p>Глава 10</p>– Я не хотел тебя отпускать, – признался Ланкр. – Но Руо говорил со мной. Если тебе интересно, он поручился за тебя. Так что езжай. Пусть всё, что произойдёт в Марке, будет на твоей совести.
Метель закончилась и Тахиос, чьи раны подживали, промытые чудесной водой из серного источника, продолжил свой путь.
Он ехал один по совершенно безлюдным местам, и это вселяло в его сердце тревогу. Казалось, что-то поджидает его впереди, то, что распугало всё живое в округе.
Когда юноша увидел заметённую снегом ограду заставы, и обугленный еле видный венец башни за ней, внутренний голос шепнул ему, что так и должно быть.
